Страница 42 из 43
Эпилог. Второй свадебный тост
Через год после свадьбы Алисы сад «Белого сада» снова был украшен белыми цветами. На этот раз я не проверяла каждую ленту и не стояла за колонной, ожидая чужого опоздания. Оформлением занималась Светлана, которую мы оставили в студии на постоянной работе. Я утвердила проект за неделю и приехала гостем.
Алиса и Илья решили отметить годовщину там же, где поженились. Не повторять свадьбу, а заменить тяжелое воспоминание новым. Вместо ста гостей пригласили только семью и близких друзей. На газоне стоял один длинный стол, возле озера — маленькая арка из светлых ветвей и поздних роз.
— Не проверяй вазы, — предупредила Оксана, когда я все-таки посмотрела на крайний стол.
— Я просто любуюсь.
— Ты измеряешь расстояние между приборами взглядом.
— Профессиональная деформация.
За год «Май» вырос. Мы продлили договор с отелем, но его доля в выручке оставалась меньше сорока процентов. Светлана вела небольшие проекты сама, еще один помощник работал на монтаже. Я брала выходные, не отвечала клиентам ночью и впервые уехала с Константином на десять дней, не закрыв студию.
Моя квартира оставалась моей. В ней стояла одежда Константина и его любимая чашка, в его доме появились мои книги и ящик с инструментами для цветов. Мы жили то у меня, то у него, и перестали считать количество ночей. Весной он предложил купить общий дом. Я ответила, что пока не хочу снова переезжать. Он сказал: «Тогда не будем». В июле я сама предложила зарегистрировать брак.
— Это предложение? — спросил он тогда.
— Да. Без кольца и колена.
— Можно я соглашусь до обсуждения условий?
— Можно.
Условия мы все равно обсудили. Подписали брачный договор: добрачное имущество и бизнес оставались раздельными, совместные покупки требовали общего решения. Не потому, что готовились расстаться, а потому, что не хотели делать деньги проверкой любви.
Регистрацию назначили на следующую пятницу после годовщины детей. Алиса знала и помогала выбрать платье. Илья обещал привезти отца вовремя. Мы специально развели два праздника: сегодняшний принадлежал им, следующий — нам.
Виктор приехал к началу ужина. Алиса пригласила его сама. За прошедший год они научились встречаться без меня: ходили в кафе, звонили друг другу, иногда спорили. Он больше не просил ее передавать сообщения и не спрашивал, где я ночую. Этого было достаточно.
Увидев нас с Константином, Виктор остановился, потом подошел.
— Добрый вечер, — сказал он.
— Добрый, — ответила я.
Он пожал руку Константину.
— Поздравляю с будущей регистрацией.
— Спасибо, — сказал Константин.
Ни один из них не попытался определить победителя. Виктор прошел к Алисе, обнял ее и вручил коробку с подарком. Его место было на другом конце стола рядом с родственниками с моей прежней стороны семьи. Рассадку выбрала дочь, и он не попросил ничего менять.
Перед ужином Алиса и Илья встали под аркой для фотографий. Год назад я смотрела на них и пыталась удержать мир от разрушения. Сейчас они спорили, куда Илье положить руку, смеялись и совершенно не нуждались в моем спасении.
— О чем думаете? — спросил Константин.
— Что у них получилось прожить первый год без наших инструкций.
— И без наших разводов.
— Особенно без них.
Он взял меня за руку. Фотограф повернулся к нам, и я не отпустила.
За столом Виктор произнес первый тост. Только за Алису и Илью: пожелал им разговаривать раньше, чем обида станет решением, и не считать любовь разрешением на ложь. Его голос дрогнул на последней фразе. Он не попросил прощения публично и не сделал годовщину исповедью. Я была благодарна именно за это.
После тоста наши взгляды встретились. Я кивнула. Не в знак возвращения или забвения, а признавая, что он наконец оставил дочери ее праздник.
Оксана наклонилась ко мне.
— Человеческий тост. Кто бы мог подумать.
— Люди иногда учатся.
— Ты его простила?
Я посмотрела на Виктора. Он слушал рассказ Алисы о поездке, не проверяя, замечаю ли я его.
— Мне больше не нужен ответ на этот вопрос каждый день. Он часть моей прошлой жизни и отец дочери. Этого достаточно.
В конце вечера Алиса подняла бокал.
— Год назад здесь было много красивых слов, после которых всем пришлось учиться говорить правду, — сказала она. — Сегодня я хочу поблагодарить тех, кто перестал решать за меня, даже когда очень хотелось. И тех, кого я сама пыталась заставить жить правильно ради моего спокойствия.
Она посмотрела на меня.
— Мам, я рада, что ты выбрала свою жизнь. Папа Константин, я рада, что вы умеете ждать, но еще больше — что иногда умеете спорить с ней.
— Иногда? — переспросил он.
Гости рассмеялись.
— В следующую пятницу у вас будет собственный праздник, — продолжила Алиса. — А сегодня выпьем за то, чтобы ни один брак не требовал от человека исчезнуть внутри него.
Я подняла бокал. Виктор тоже.
Позже он попрощался первым. Обнял Алису, пожал руку Илье и подошел ко мне.
— Береги ее, — сказал он, глядя в сторону дочери.
— Она умеет беречь себя.
— Да. Теперь вижу.
Он ушел один. Я не почувствовала ни торжества, ни желания догнать. История между нами закончилась не в ненависти, а в точке, где каждый перестал требовать от другого прежней роли.
Через неделю мы с Константином зарегистрировали брак в том же отделе ЗАГС, где прошлой осенью я получала документ о разводе. На мне было простое кремовое платье, на нем — темный костюм. Алиса держала мой букет, Илья проверял кольца каждые две минуты, Оксана снимала все на телефон и обещала не выкладывать без разрешения.
Сотрудница прочла обязательные слова и спросила о согласии.
— Да, — ответил Константин.
— Да, — сказала я.
Подпись не спасала отношения и не гарантировала счастье. Она только фиксировала решение, которое мы уже много раз принимали в обычные дни: говорить, спрашивать, не распоряжаться чужой жизнью и оставаться рядом добровольно.
Я сохранила фамилию Лаврова. Она была в документах студии, в подписях к моим работам и в имени дочери. Константин не воспринял это как отказ принадлежать ему.
— Вы и не должны мне принадлежать, — сказал он, когда мы обсуждали фамилию. — Достаточно, что вы будете моей женой.