Страница 57 из 79
— Ещё как мог! Рукописи нужны Верховному, а твой дружок беспрекословно ему подчиняется. Вот и проверим, кого Маэстро выберет: тебя или же родного деда? — выдала женщина, чем заставила меня удивиться.
— Ты же знала об этом с самого начала, верно?
— Деточка, я долго живу на этом свете и много чего знаю!
Действительно, с этим не поспорить, тем более что на одной из старых фотокарточек я видела всю честную компанию в сборе. С тех пор Алла совсем не изменилась, разве что теперь она выглядела не такой свежей. На идеально ровной коже лица даже мелкие морщинки появились, а под глазами чётко прослеживались тёмные круги.
— Где мы? Что это за место?
— Ты там, где и должна быть — в парфюмерной лавке! И знаю, что эмоции просятся в свои колбочки, причиняя твоему организму по меньшей мере неудобства. Времени у тебя всё меньше, Юленька. Совсем скоро ты лопнешь, как воздушный шарик, если твой дружок, конечно, вовремя не успеет. Твоя жизнь в обмен на рукописи, всё просто!
— Зачем они тебе? Разве ты не хотела избавиться от проклятия парфюмера? — задала я вопросы, ответы на которые, казалось, раньше были очевидны.
— И да, и нет! — ухмыльнулась Алла, гордо выпрямилась и зацокала к выходу; у самой двери она обернулась, продолжая: — Тот, кто владеет тайной рукописей — владеет миром!
Негромко хлопнула створка. Щёлкнул замок. Буквально несколько минут я простояла в оцепенении, пялясь в одну точку на стене, прежде чем рухнула на мягкое сиденье дивана, обхватив ноющий живот двумя руками. Меня точно скоро разорвёт на части. Вот уже и голова закружилась, тошнота к горлу вновь подкатила, а что же дальше? И до сих пор было непонятно, куда подевались рукописи и Ник. О последнем я волновалась больше всего и старалась не поддаваться на очередную провокацию Аллы по поводу того, что Маэстро — обманщик.
Ситуация складывалась более чем запутанная. Единственное, что было ясно как божий день — чёртовы рукописи нужны всем.
Шли минуты. Часы. За это время я даже выспаться успела, но в единственную дверь так никто больше и не входил. Терзаясь вопросами и догадками, смутными сомнениями и веря в справедливость, я старалась сложить в голове все детали недавнего дня. Только вот вспомнить, что происходило после яркой вспышки, не получалось. Конечно, я надеялась, что Маэстро всё объяснит, когда придет меня спасать. Эх, наивная Юлька, возможно, они все врут, включая и Ника. И снова я поймала себя на мысли о том, что Алла в очередной раз смогла поселить во мне недоверие к Ночному проповеднику.
Интересно, а какое сейчас время суток? День или ночь? Вечер или же раннее утро? Я и этого не знала, потому что в проклятой комнате не было ни одного окна. Темница. А может, подвал? Какая разница? Ничего уже не имеет смысла, потому что я скоро кончусь от невыносимых колик, которые с каждым мгновением усиливались и отдавали нестерпимой болью в животе. Кажется, я пожелтела, а возможно, и посерела, но, скорее всего, почернела.
— Ай! Чёрт, как же больно! — проскрипела я, свернувшись калачиком на ужасно неудобном диване, и наконец услышала щёлчок. Дверь открылась, и на пороге появилась моя старая знакомая Алла.
— Ну что, Юленька, твои испытания пока что позади! — хитро улыбнулась женщина, и я не сразу уловила причину её сияющего лица. — Твой избранник здесь! Представь себе… Ах, эта всепоглощающая любовь. Ради неё человек готов на любые жертвы, не так ли? — В руках Аллы покоились пожелтевшие свитки. Это были рукописи, а значит, Маэстро сделал свой выбор в мою пользу. — Пойдём, пора освободить твою бренную оболочку от бушующих эмоций.
С трудом передвигая ноги, я побрела за Аллой по длинному узкому коридору, в котором ранее мне бывать не доводилось. По обе стороны — каменные стены, на них тусклые светильники, а в конце — дверь, ведущая в ту самую комнату, где полупустые колбочки ждали свою хозяйку. Надо же, а я ведь даже не догадывалась о том, что тут была потайная дверь. Женщина ладонью нажала на выступающий кирпич, и шкаф с флакончиками медленно заехал обратно, полностью закрывая проход туда, откуда мы только что вышли.
— Неожиданно, правда? Теперь можешь освободиться от эмоций, а после я позволю тебе повидаться с Маэстро.
— Что это значит? — переспросила я, так как полагала, что меня отпустят.
— А то и значит! Покажу тебя Ночному проповеднику, чтобы он убедился в твоем существовании, а затем снова отправлю в камеру. Понимаешь, дорогая, только тебе подвластны магические формулы. И ты единственная, кто сможет расшифровать текст, потому что эти знания заложены в подсознании истинного потомка парфюмера. Когда придёт время отправиться на тот свет, скажешь спасибо своей бабуле! — отрезала Алла, давая понять, что ей нужны не только древние бумажки, но и я для расшифровки.
Тайна моего подсознания оставалась для меня загадкой, и я не знала, кто осмелился проникнуть в мои мысли без моего позволения. Но к этому я вернусь позже. Подобно Скарлетт О’Хара, которая в минуты отчаяния находила утешение в мыслях о завтрашнем дне, я решила отложить размышления. Сначала необходимо изгнать боль, а затем уже подумать о будущем. Быть может, в тишине пробудятся нужные идеи, и тогда я найду верный путь или что-то вспомню о своём прошлом. Мать ведь говорила о том, что ей пришлось прибегнуть к помощи некой знахарки, чтобы уберечь меня от проклятия парфюмера, стерев память. А пока — пусть магия наполнит мои колбочки.
Страсть. Нежность. Счастье. Гнева немного. Чуток гордости и капелька отваги. Всё по флакончикам, сияющим разными яркими цветами. А когда наступило долгожданное облегчение и боль утихла, я наконец смогла, как мне показалось на первый взгляд, ясно мыслить.
— Откуда у тебя уверенность в том, что я смогу прочесть древнее писание? — обратилась я к Алле, которая с отвращением смотрела на то, как из моего открытого рта извергается последний мощный розовый поток — любовь.
— Бабка твоя напророчила, когда мы совсем молодыми были да дружбу водили.
— Меня же ещё в помине не было?
— Она знала, что новый сильный маг обязательно появится на свет и сможет создать такой аромат, от которого люди будут голову терять. Лишь вдохнув капельку запаха, устоять перед его хозяйкой не смогут и, словно перед божеством, склонят свои головы. Это безграничная власть, Юленька.
— Зачем же ты вручила мне парфюмерную лавку, когда сама могла бы оставаться её хозяйкой?