Страница 14 из 70
Глава 5
Я выбегаю из машины возле дома, едва Егор разблокирует двери.
Не оглядываюсь. Не жду его. Поднимаюсь по ступеням, влетаю в холл и чуть не сталкиваюсь с охранником.
— Алиса Сергеевна?
— Всё хорошо.
Конечно.
Просто мой сводный брат только что засунул язык мне в рот, а моё тело решило, что это подходящий момент для горячих мурашек и слабости в коленях.
Замечательный, очень семейный вечер.
Бегу по лестнице, захожу в комнату и запираю дверь. Потом для надёжности проверяю ручку дважды. Первым делом пишу Лизе: «Я дома. Всё нормально. Папе не звони». Она отвечает тремя вопросительными знаками, но я выключаю звук. Объяснять, что именно произошло, сейчас не смогу даже под угрозой второго ночного похода в клуб.
Егор не стучит.
Через несколько минут слышу его шаги в коридоре. Они замедляются возле моей комнаты, но потом удаляются.
Я прижимаюсь спиной к двери. Он не может считать это нормальным. Никто не может.
Наверное, это месть. Да. Я испортила ему встречу в клубе, заставила остановиться, потом спорила в машине. Он решил напугать меня и показать, что не хочет быть братом.
Глупая, жестокая шутка.
Егор всегда плохо шутил, но это уже не похоже на шутку.
Почему тогда я до сих пор чувствую его губы?
И почему в животе снова становится горячо, когда вспоминаю, как его ладонь сжимает мою талию?
Тело, замолчи. Тебе никто не давал права участвовать в семейных конфликтах.
Снимаю пальто и иду в ванную. Умываюсь холодной водой, смываю помаду и долго смотрю на себя в зеркало.
Губы припухли.
Под ухом, ближе к затылку, краснеет кожа там, где он удерживал меня ладонью. Не синяк — просто след от слишком сильной хватки.
Я прикасаюсь к нему и сразу убираю руку. Нет. Забыть.
Утром проснусь, и всё снова станет нормальным. Егор продолжит быть мрачным братом, я — его примерной сестрой, а Кирилл никогда не узнает, что произошло в машине.
От последней мысли становится гадко. Это не измена. Я не отвечала.
Точнее, несколько секунд отвечала. Совсем немного. Организм был в состоянии шока и действовал без согласования с мозгом.
Юридически всё сложно. Морально ещё хуже. Ложусь в кровать, но не сплю до четырёх.
Следующие три дня я избегаю Егора.
Это несложно. Утром выхожу раньше, после университета уезжаю с Кириллом, ужинаю в своей комнате под предлогом подготовки к контрольной. Родители верят. Я правда готовлюсь.
Просто между учебником и конспектом иногда появляется лицо Егора, и тогда одна и та же статья читается по шесть раз.
Он тоже не пытается поговорить.
В университете вижу его издалека. Вокруг Егора постоянно кто-то находится. Парни с пятого курса, несколько девушек, преподаватели. Он ни с кем не выглядит дружелюбным, но люди всё равно тянутся.
Одна высокая блондинка несколько раз касается его руки. Он не отстраняется. Меня это раздражает. Непонятно почему.
Пусть хоть весь университет его трогает. Главное, чтобы меня больше не целовал.
В четверг вечером папа снова ссорится с ним. На этот раз за ужином.
— С сегодняшнего дня дома до десяти, — говорит отец.
Егор медленно поднимает взгляд.
— Мне двадцать четыре.
— Пока живёшь в моём доме, соблюдаешь мои правила.
— Я могу съехать.
Мама сразу напрягается.
— Егор, не нужно.
— Я не собираюсь тебя удерживать, — отвечает папа. — Но если остаёшься, ночные клубы заканчиваются.
— Хорошо.
Все за столом смотрят на него. Даже я. Так просто?
Без спора? Без холодной войны и угроз вернуть деньги за академию?
Папа тоже не ожидал.
— Сегодня до десяти, — повторяет он.
— Я услышал.
Егор заканчивает ужин, встаёт и уходит. В девять он выезжает из дома. Я замечаю это из окна. В десять его нет. В десять пятнадцать тоже.
Папа сидит в кабинете. Мама в спальне. Я читаю в гостиной и каждые две минуты смотрю на часы.
Не моё дело. Совсем.
Пусть получает ещё одну пощёчину. Может, после пятой поймёт, что родители не враги.
В десять сорок папа выходит из кабинета.
— Алиса, почему не спишь?
— Читаю.
— Иди к себе, солнышко.
— Хорошо.
Он направляется к лестнице. Я понимаю, куда. Проверить комнату Егора. Ну конечно.
Поднимаюсь следом, но сворачиваю в своё крыло. Папа идёт по коридору медленно. До двери Егора ему меньше минуты.
Захожу к себе, закрываюсь и бросаю учебник на кровать. Не буду вмешиваться. Он сам виноват. Пять секунд стою посреди комнаты. Потом открываю балконную дверь.
Общий балкон тянется вдоль всего второго этажа. В детстве мы с Егором постоянно ходили друг к другу через него, чтобы не попадаться родителям после отбоя. Между нашими комнатами метров десять и один неудобный выступ возле стены. У комнаты Егора балкон заканчивается рядом с наружной пожарной лестницей, которой мы в детстве пользоваться боялись.
На улице холодно. Я выхожу в домашних штанах, футболке и носках.
Гениально.
Если сорвусь, папе хотя бы не придётся наказывать Егора. В семье появятся другие проблемы.
Пробираюсь вдоль стены и добираюсь до его двери. Она не заперта.
Конечно.
Нормальные люди закрывают балконы. Егор, видимо, уверен, что любой вор, который сюда залезет, сам заслуживает последствий.
Захожу в комнату, закрываю дверь и выключаю свет. Шаги папы уже рядом.
Быстро ложусь в кровать, накрываюсь одеялом и поворачиваюсь лицом к стене. Подушка пахнет Егором. Запах сильный, тёплый, въевшийся в ткань.
Организм сразу узнаёт альфу. У меня дрожат пальцы.
Нет. Это от холода. Я вышла на балкон в носках.
Дверь открывается. Полоса света ложится на пол и кровать. Я замираю, стараясь дышать медленно.
— Егор? — тихо зовёт папа.
Не отвечаю.
Если отвечу своим голосом, операция «Спасти неблагодарного брата» закончится семейным позором.
Папа стоит несколько секунд. Потом дверь закрывается. Жду ещё минуту и выдыхаю. Получилось.
Теперь нужно вернуться к себе до того, как Егор появится. Встаю, но в этот момент снаружи скрипит металлическая лестница.
Балконная дверь открывается. Я замираю возле кровати. Егор переступает порог.
Он в чёрной футболке, тёмных брюках и кожаной куртке. Волосы растрёпаны ветром, в руке перчатки. Увидев меня, останавливается.
Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга.
— Что ты делаешь в моей комнате?
— Спасаю тебя.