Страница 10 из 70
Глава 3
За следующую неделю Егор окончательно превращает дом в филиал исправительной академии.
Только исправляют почему-то всех, кроме него.
Он уезжает рано утром, возвращается после полуночи, курит на террасе и отвечает папе таким спокойным голосом, что тот злится ещё сильнее. Мама старается не вмешиваться, но я вижу, как она каждый вечер смотрит на часы.
Субботний ужин с Кириллом приходится перенести. Его отец внезапно уезжает в командировку, и вся семья отправляется вместе с ним.
Удивительно. Очередное совпадение.
Я спрашиваю Егора прямо, имеет ли он к этому отношение. Он смотрит на меня и говорит:
— Нет.
Врёт.
Я это чувствую. Не благодаря великим способностям омеги, а потому что за девять лет научилась различать его выражения лица. Когда Егор говорит правду, он смотрит прямо. Когда врёт — тоже смотрит прямо, только чуть дольше.
Очень удобный человек. Сегодня он снова уезжает вечером.
Я стою у окна своей комнаты и вижу, как его машина выруливает с подъездной дорожки. На часах девять сорок. Папа ещё за ужином предупреждает, что после десяти ворота для Егора не откроют.
Конечно, откроют. Охранники не станут удерживать снаружи доминантного альфу, который способен одним взглядом заставить их написать заявления об увольнении.
Телефон вибрирует.
Кирилл: Завтра заберу тебя после пар. Ужин в силе.
Улыбаюсь и отвечаю, что буду ждать.
Мы почти не виделись всю неделю. Егор каждый день отвозит меня в университет и каким-то образом оказывается возле корпуса, когда заканчиваются пары. Кирилл подходит, разговаривает со мной несколько минут и уезжает отдельно. После той встречи он стал напряжённее. Я понимаю, почему.
Ни одному альфе не понравится, когда возле его девушки постоянно находится другой, который сильнее.
Тем более этот другой ведёт себя так, словно девушка принадлежит ему.
Телефон снова загорается.
Кирилл: Твой брат завтра не помешает?
Я: Нет. Я сама поговорю с ним.
Очень уверенное сообщение.
Жаль, что внутри я совсем не уверена. Говорить с Егором всё равно что стучаться в закрытую дверь, за которой сидит вооружённый человек. Ответ ты получишь, но понравится ли он — большой вопрос.
В половине первого я просыпаюсь от голосов внизу.
Сначала лежу, глядя в темноту. Потом слышу хлопок входной двери и голос папы.
— В кабинет. Сейчас.
Егор вернулся.
Я сажусь и включаю лампу. На мне длинная белая футболка и мягкие шорты. Можно лечь обратно. Это не моё дело. Отец взрослый. Егор тоже, хотя по поведению иногда возникает сомнение.
Я всё равно накидываю халат и выхожу в коридор.
Дверь папиного кабинета закрыта, но голоса слышны. Не слова — только низкий тон отца и спокойные ответы Егора.
Спускаюсь на несколько ступеней и останавливаюсь. Мама выходит из спальни.
— Алиса, иди к себе, — тихо просит она.
— Всё хорошо?
— Да.
Она волнуется. Я вижу по лицу, но спорить не стану.
— Хорошо, мам.
Поднимаюсь обратно и закрываю дверь. Через десять минут в коридоре раздаётся резкий звук. Пощёчина. Я вскакиваю.
Дверь кабинета открывается, Егор выходит первым. На его щеке красный след. Губа разбита ещё до удара, на костяшках свежая кровь. Он идёт к лестнице, не оглядываясь.
Папа остаётся в кабинете.
— Егор, — произносит мама.
— Всё нормально.
— У тебя кровь.
— Не моя.
Он поднимается наверх и проходит мимо меня. Я чувствую запах улицы, сигарет и чужой крови. Сердце сжимается.
Три года назад всё тоже начиналось с крови на его руках.
Жду, пока мама уходит к отцу, а потом направляюсь вслед за Егором. Он заходит в комнату, но я успеваю придержать дверь.
— Нам нужно поговорить.
— Нет.
— Егор.
Он смотрит на мою руку на двери.
— Убери.
— Сначала скажи, где ты был.
— Не твоё дело.
— На твоих руках кровь.
— Я заметил.
— Ты опять дрался?
Он открывает дверь шире и выходит ко мне. Я отступаю, чтобы он не снёс меня плечом.
— Иди спать, Алиса.
— Почему ты так себя ведёшь?
— Как?
— Ты каждый день провоцируешь папу. Возвращаешься ночью. Не объясняешь, куда ездишь. Сегодня пришёл с разбитыми руками. Он только добился, чтобы ты вернулся домой, а ты…
— Он добился?
Егор произносит это тихо. Взгляд становится холоднее. Я сразу понимаю, что сказала что-то не то.
— Он спас тебя от тюрьмы.
— И отправил туда, где ему было удобно меня держать.
— Это была не тюрьма.
— Ты там была?
— Нет.
— Тогда не рассказывай мне, чем она была.
Я замолкаю.
В его голосе нет крика, но каждое слово давит. Я не знаю, что происходило в академии. Ни он, ни родители не рассказывали подробностей.
— Папа не хотел тебе зла, — осторожно говорю я.
— Не называй его моим отцом.
— Я не называла.
— Ты собиралась.
— Нет.
— Алиса.
— Хорошо. Не буду.
Он проходит мимо меня к двери.
— Ты куда?
— Уйди из моей комнаты.
Только сейчас понимаю, что сама вошла вслед за ним. Комната почти не изменилась. Серые стены, тёмная мебель, книжный шкаф. Только на столе лежит разобранный пистолет.
Я замираю.
— Это оружие?
Егор закрывает дверь и встаёт перед ней.
— Нет, игрушка.
— У тебя есть разрешение?
— Есть.
— Зачем тебе пистолет?
— Для стрельбы.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
Конечно. Шутки на сегодня закончились ещё во время семейного ужина.
Я смотрю на его руки.
— Сядь. Я обработаю костяшки.
— Не нужно.
— Там грязь.
— Переживу.
— А если воспалится?
— Алиса.
— Что?
— Ты всегда такая навязчивая?
Обидно. Я сжимаю пояс халата.
— Я переживаю за тебя.
— Не надо.
— Не можешь хотя бы один раз нормально принять заботу?
Он подходит ближе.
— Я не просил.
— Близкие не всегда спрашивают разрешения.
— Мы не близкие.
Слова бьют сильнее пощёчины, которую ему дал папа.
Я смотрю на него, чувствуя, как в горле появляется ком.
— Ясно.
Разворачиваюсь к двери. Егор не отходит.
— Пусти.
— Ты обиделась.
— Нет.
— Врёшь.
— Какая разница? Мы же не близкие.
Пытаюсь пройти сбоку, но он ставит ладонь на дверь возле моей головы.
— Я сказал не это.
— Именно это.
— Ты слышишь только то, что хочешь.