Страница 77 из 89
Что Мин сказал Чонхо? Что он, блядь, сказал ему, если у того душа сейчас наизнанку выворачивается и пытается его собственную прощупать? Достучаться, доскрестись спутанными словами. Потому что неправильные они, слова эти. Хоть и произносят их во второй раз за день. Но в первый… в первый раз не было этой грусти, которая чужой голос искажает.
И взгляд – взгляд душу на составляющие ломает. А Мингю чувствует, что в пропасть летит.
– Прекрати так на меня смотреть, – не выдерживает он. Ему бы уцепиться за что-нибудь, ему бы остановить это падение, чтобы дух перевести и подумать еще раз.
– Хорошо, – просто соглашается Чонхо, но не двигается совсем, не отворачивается. Мингю шумно выдыхает через нос, потому что по-прежнему чувствует чужие надсадные чувства яркими мазками по коже.
– Ты не перестал, – говорит тихо, разочарованно немного.
Чонхо не отвечает. Смотрит все еще, выводит взглядом невысказанные слова вниз по шее до ключиц. И странно это все слишком, и слова эти почему-то все в ту же петлю затягиваются, давят на кадык и сглотнуть не дают. Мингю непонимающе поджимает губы, рушит границы и поворачивает голову, сталкиваясь взглядами с Чонхо. На его лице – блики от экрана телевизора. На его лице – тьма и свет одновременно. У него в глазах пиздец какой-то творится, а Мингю сдохнуть хочется предельно сильно и не знать больше ничего из того, о чем не спрашивал.
– Можно я?.. – Чонхо подается вперед немного, застывает, смотрит с надломом на дне зрачков.
– Можно что?
Ему снова не отвечают – тянут руку к лицу, но коснуться не решаются. Ждут разрешения. (Почему именно сейчас?) Ждут, когда границы будут стерты окончательно.
(Он не хочет их стирать, он так не хочет, но-)
(
сдается
.)
Мингю смотрит в глаза напротив и не может отказать. Опирается рукой на диван и наклоняется вперед, позволяя чужим пальцам коснуться своей щеки.
Чонхо вздыхает шумно, выдыхает еще громче, а Мингю смотрит на его губы и теряет себя где-то внутри своей головы. Чувствует, как Чонхо неуверенно и почти боязливо проводит пальцами по его щеке, медлит до надсадного стука сердца под ребрами, вздыхает опять и прижимает ладонь к его лицу целиком. Ведет вверх, зарывается пальцами в волосы.
А Мингю вдруг кроет до того сильно, до того рывком в узел скручивает и выжимает до последней капли, что он дышать перестает, моргать забывает, а слезы пользуются этим моментом слабости и собираются в уголках глаз. Но не у него – у Чонхо, который резко отдергивает руку и отшатывается, будто ему отвесили пощечину. И у Мингю, честно говоря, ощущения почти такие же.
Он смотрит перед собой невидящим взглядом и, кажется, все еще не дышит. Не сразу понимает, что Чонхо поднимается с дивана и быстрым шагом идет в сторону своей комнаты. Скрывается за дверью. Мингю выдыхает; перед глазами темнеет.
Зачем, господи. Зачем это все.
Этой ночью они спят в разных комнатах.