Страница 73 из 89
13
Нелепая традиция, сложившаяся между ними, в любой другой ситуации вогнала бы Мингю в липкое недоумение и, быть может, стала бы причиной прокручивания в голове давно испещренных царапинами старых пластинок, из которых, сколько ни крути, не выжмешь ни единого звука. Но сейчас тот факт, что он уже четвертую ночь спит рядом с Чонхо, не вызывает в нем ничего, кроме странного принятия. Будто бы это действительно нормально и правильно. Спокойно и тепло, без каких-либо подтекстов за третьим дном, которые Мингю, если честно, даже не пытался найти с тех пор, как проснулся в субботу в этой кровати в первый раз. Просто так есть. Просто почему-то это стало нужным.
В понедельник в университете он действительно первым делом мстит Сонёлю, спящему прямо на сложенных перед собой руках, – рисует ему усы с закорючками. За этим занятием его застукивает Тэён, у которого отделаться от наказания тоже не выходит: Мингю крепко держит его за лицо и, признаться, сначала хочет нарисовать хуй на щеке, но в итоге обходится все теми же усами, которые Тэён потом пытается оттереть рукавом кофты под смех Юбина. Фотографию спящего Сонёля с усами Мингю ставит на фото контакта в своем телефоне.
Посреди второй пары Чонхо присылает ему сообщение в катоке
[13]
. Во вложении – фотография самого Мингю со спины. Кажется, на входе в университет. Он таращится на свой пепельный затылок, спину, обтянутую черно-синей рубашкой, купленной Чонхо же, и небо, которое на пикселях экрана кажется еще более ярким, чем оно есть на самом деле. Мингю смотрит и совершенно не понимает, что ему с этим делать. А Чонхо следом шлет короткое «на память». И ему хочется вдруг, чтобы в его телефоне появились и другие фотографии – не только его одного. Может, с кем-то весьма конкретным. Мингю уже не думает, что это странно. Это просто… кажется
необходимым
.
На обеденном перерыве Тэён щебечет что-то про библиотеку и какие-то сайты в интернете – он не особо вслушивается, – а потом предлагает как-нибудь после занятий «порыть информацию вместе». Мингю кивает рассеянно, лишь отдаленно понимая, о чем речь, и взглядом гипнотизирует вкладку с контактом Чонхо в катоке. Хочет написать что-нибудь, но писать ему либо нечего совсем, либо сочинение длиной в десять томов.
Дома, ведомый не до конца понятными мотивами, он перекидывает со своего старого телефона на новый несколько фотографий – себя и мелкого Чонхо, а потом отправляет другому, взрослому, с припиской «на память». Слышит чужой смех со стороны кухни, а потом видит и его обладателя – Чонхо заглядывает в комнату и с улыбкой говорит, что лучше бы на этих фотках был он, а не его мелкая версия. Мингю не придумывает ничего лучше, чем предложить исправить недоразумение, что они и делают на следующий день – прямо перед началом занятий на фоне входа в здание факультета. Через пару кадров к ним сзади подлетает Сонёль и остается на третьей фотографии ярким пятном.
Да, Мингю правда не думает больше, что это странно. Он вообще ничего не думает – просто позволяет волнам сиреневого неба нести себя дальше, иногда оставляя на коже царапины от безымянных звезд-ракушек. Их почему-то много действительно – они складываются в рисунки поверх тех, что он сам оставил, – но от них не больно. Или Мингю просто эту боль игнорирует. Какая разница, сколько порезов оставят эти звезды. До тех пор, пока-
на память
.
В какой-то момент Мингю срывается и начинает фотографировать все подряд – даже Тэёна с Юбином, подлавливая их в те моменты, когда они не знают, что находятся под прицелом камеры. Фотографирует Сонёля, фотографируется с ним и без него, запечатлевает в памяти телефона кампус университета, который абсолютно такой же, как и в его мире, но в то же время совсем нет, без конца наводит камеру на небо, стараясь поймать каждую смену оттенков в нем. И чувство такое давно забытое в груди разрастается с каждой сделанной фотографией, будто он снова живет той жизнью, которой всегда хотел. Что он делает то, что хочет. И впереди – впереди целая жизнь без битого стекла надежд, там много тепла в центре грудной клетки, которое с каждым ударом сердца разносится по всему телу, там ты оглядываешься назад и думаешь, что все сделал правильно. И тебе не о чем сожалеть.
Чонхо он фотографирует тоже. Тот не спрашивает, зачем и почему, – только улыбается в камеру, когда замечает. А Мингю чувствует себя глупцом и абсолютно потерянным человеком – в этом мире. Но потерянным не так, как в самом начале. Будто бы ты потерялся, но нашелся. Или нет – тебя нашли. Нашли и на место вернули. И ощущение правильности происходящего начинает жечь кончики пальцев так неожиданно, что Мингю тонет в каждом новом мгновении.
Во вторник после занятий они заходят в кофейню рядом с кампусом. Пока Чонхо стоит в очереди на кассу, Мингю скучает возле окна и предельно неосмысленным взглядом блуждает по помещению, то и дело смотрит на сгущающиеся на небе тучи, ловит ускользающую мысль о том, что скоро наверняка начнется дождь. И впервые внутри нет нетерпения, нет желания поскорее
увидеть
. Ничего нет, кроме надтреснутого сожаления. И вот это – вот это уже неправильно.
– Мин?
Мингю вздрагивает всем телом; взгляд замирает на одной из кофемашин. Ему показалось? Ему точно показалось. Не может быть, чтобы он услышал это «Мин», не может такого быть, чтобы голос…
– Мин, это реально ты, я не обознался.
Его хлопают по плечу; он медленно поворачивает голову.
И смотрит на Санхёна.
То есть.
Что?
У этого Санхёна светло-коричневые волосы с непрокрашенными корнями, непривычная широкая улыбка, какой он в памяти Мингю улыбался слишком редко, предпочитая сдержанные усмешки, и слишком знакомое лицо. Чувство такое, будто они только вчера виделись. Словно только вчера его отвели в тот дом на Синчхоне и отдали от него ключи.
Мингю ведь ходил туда даже в этом мире – в поисках ответов, которых нет, на вопросы, что не были заданы вслух. Ходил и еще больше запутался в чем-то, что следовало за ним по пятам, копируя его собственную тень. Но Мингю же не узнали. Они не знакомы здесь. Ведь так?
– Сто лет тебя не видел. – Санхён убирает руку с его плеча и размашисто хлопает по спине – кажется, именно это приводит его в чувство. – Ни за что бы не узнал, если бы поближе не подошел. Ты здорово изменился за эти восемь лет.
– «Мин»? – Вопрос вырывается сам собой, потому что нет, осознать все вот это слишком сложно.