Страница 50 из 89
9
Тэён с Юбином не появляются ни на первой лекции, ни на второй. Мингю не сразу замечает их отсутствие – только когда Сонёль вдруг ухмыляется и отпускает глупую шутку о том, что «кого-то потом тоже с новой прической ждать придется что ли». Мингю понимает, что речь о нем, но игнорирует, продолжая делать пометки в тетради. Это все, чем он может занять себя сейчас, чтобы не позволить голове переполниться мыслями – уместными и не совсем.
На большом перерыве они с Сонёлем выкуривают по сигарете, а на второй Сонёль вдруг делает расстроенное выражение лица, смотря в свой телефон:
– Ну вот, дождь обещают. А я так надеялся, что сезон дождей в этом году закончится пораньше. Хотел на скейте вечером покататься…
Мингю сигарету выплевывает почти, подтягивается весь.
– Всю следующую неделю дожди передают, – продолжает Сонёль тем временем, пряча телефон в задний карман джинсов, – терпеть не могу эту сырость.
– Есть такое, – соглашается Мингю с предельно безразличным выражением лица, – тоже дождь терпеть не могу.
И это чистая правда. Он ненавидит дождь. Он ненавидит его за то, что тот у него отнял. Ненавидит за то, что дал ему взамен. Потому что Мингю не знает, что со всем этим делать теперь.
Остаток пар он проводит в каком-то мыльном пузыре, не особо слушая преподавателя. Делает нехотя пометки в тетради, которые нагло списывает у Сонёля. Думает вдруг, что дерьмовый из него студент. Был когда-то и есть сейчас. Смысл убиваться по тому, что бросил учебу, если не можешь на ней сосредоточиться, даже когда есть шанс обыграть свое прошлое по-другому?
Они с Чонхо не особо говорили после ухода Тэёна днем накануне. Допили пиво молча, перебросились несколькими глупыми фразами и разошлись по своим комнатам. Мингю думает, что это нормально. Ведь ему нечего было сказать потом. Ему в принципе нечего сказать Чонхо. Но у Чонхо, если честно, взгляд искажает от желания избавиться от накипевшего. Мингю не знает, что это – накипевшее. И знать не хочет.
Думает только, что не должен был позволять чужому человеку находиться настолько близко. Не должен был. Минутная ли это слабость, секундное ли помутнее – Мингю не знает. Как и того, что это повлечет за собой.
Чем
станет потом. Что расцветет из этой его слабости, сдобренной скрытым надломом, который был скрыт от чужих взглядов. Мингю так долго и тщательно прятался – ото всех почти. У него нет моральных сил на то, чтобы открываться кому-то еще. Чтобы позволять новым – другим – людям глядеть в бездну. В этой бездне нет ничего. Она многих затянула в себя. И помиловала лишь единицы.
Чонхо ждет его около аудитории. Судя по уставшему виду – больше часа. Мингю подходит к нему нехотя, чувствуя себя как-то неловко, и это совсем неправильно, если честно. Сонёль подходит тоже, хлопает Чонхо по плечу так, что тот едва телефон не роняет, начинает смеяться и рассказывать о какой-то ерунде, включающей его негодование по поводу сезона дождей. Чонхо улыбается, кивает, смотрит на Мингю внимательно, в то время как тот глядит в сторону окна.
– В пятницу я к вам приду в гости, – машет Сонёль напоследок, – даже не думайте отвертеться. У нас с тобой, Мингю, совместный проект на носу, так что придется здорово поднапрячься! – Он смеется и исчезает за поворотом коридора, а Мингю даже не успевает испугаться и крикнуть вслед, мол, что за проект.
– Не переживай, – говорит Чонхо, поправляя рюкзак за спиной, – разберемся.
Несколько остановок до дома они едут в неловком молчании – до тех пор, пока Чонхо за пять минут до выхода не начинает показывать Мингю на телефоне смешные картинки с корги. Тот не понимает сначала, хмурится, а потом вдруг начинает сдавленно смеяться, привлекая внимание девчонок, что сидят напротив них. Он видит, как Чонхо набирает в запросе гугла «попы корги», и вовсе не выдерживает, едва пополам не сгибаясь от смеха, чувствуя себя как никогда глупо и… легко.
– Ты помешан на корги, – выносит вердикт Мингю, когда они выходят из метро.
– Не моя вина, – возмущается тот, – это все из-за Мингю. Он со школы мечтал о корги, но все время ворчал, что щенки жутко дорогие.
– Не говори мне, что потом вы вместе скинулись на этого щенка, потому что хотелкам Мингю было невозможно отказать, – усмехается он, заворачивая за угол.
– Именно так и было, – улыбается Чонхо, – мы завели Куки, когда я был на втором курсе.
– Он настолько мелкий? – удивляется Мингю.
– Меньше двух лет, ага.
– По мозгам как ты примерно.
Чонхо пихает его в плечо, и Мингю смеется, уворачиваясь.
Когда они подходят к дому, начинает накрапывать дождь. Чонхо выставляет руку, смотря на то, как капли падают на его ладонь, и улыбается едва заметно. Мингю глядит, как дождевые стрелы врезаются в линии на его руке, и встряхивает челкой. Думает вдруг, что Тэён с Мином сейчас тоже наверняка смотрят на этот дождь. Но если их миры настолько непохоже похожи, идет ли дождь и у них?.. Может ли быть так, что сейчас в мире Мингю дождя… нет?
В нем над головой – голубое небо и Кассиопея, у которой есть имя, данное ей давным-давно.
В этом мире – лавандовое небо и пять холодных звезд, которые рядом лишь потому, что так захотели небеса.
У них нет имени. У них есть лишь лаванда, что сплетает их между собой.
Дома они сбрасывают рюкзаки и даже не включают свет. Чонхо тянет Мингю на балкон в своей комнате. Они стоят перед открытым окном, утопая в сумерках Сеула, и молчат, разговаривая лишь вдохами и выдохами, которые смешиваются в воздухе с сигаретным дымом. Мингю затягивается шумно и изо всех сил, что остались в его легких. Смотрит на ливень за окном и думает вдруг, что так хорошо. Так – нормально. Стоять на этом балконе, курить ментоловые сигареты с привкусом чужого мира, смотреть на размытую Сеульскую башню, которая вот – на ладони будто. В паре километров от. Которая рядом совсем. Мерцает фиолетовыми и синими огнями, утопая в дожде.
У Мингю внутри херня какая-то, если честно. У него там дождь кислотой размывает все те годы, что он прожил до настоящего момента.
– Давай… – начинает Чонхо, туша сигарету о пепельницу-тыкву, которую притащил с кухни, – давай съездим в одно место.
– Куда? – отзывается Мингю.
– В одно место, – уклончиво повторяет Чонхо. – Я хочу съездить туда сейчас. До полуночи у нас еще много времени, поэтому… Ты поедешь со мной? – он глядит на него вопросительно.
– Поеду, – Мингю кивает, отвечая на его взгляд, который в сумерках дождливого Сеула кажется в сотни раз темнее.