Страница 38 из 89
– Не буду спрашивать. – Он отворачивается к окну, а Мингю разглядывает его пальцы, что сжимают сигарету.
– И хорошо, – тихо бросает он, сам за собой не замечая этого. – Зачем ты…
– Зачем я что? – Чонхо переводит на него изучающий взгляд. Чувство такое, что он все это время он ждал этого вопроса.
– Это вот все, – Мингю раздраженно машет перед собой рукой, не хочет отвечать прямо от слова совсем; щеки начинает печь совершенно не к месту.
– Это вот все? – Чонхо приподнимает брови, опирается о подоконник обеими руками; Мингю даже отсюда видит, как перекатываются мышцы на его плечах. – Я не знал, что еще делать. Ты просто…
Он не договаривает, усмехается себе под нос. Это настолько по-дурацки выглядит, настолько «я-знал-что-так-будет», что Мингю едва не начинает закипать обратно, но его мгновенно остужают внимательным взглядом, в котором ни капли насмешки:
– Все нормально.
– Ты идиот? – вырывается у Мингю раньше, чем он в принципе успевает понять, что именно выскакивает из его рта.
– Возможно, – Чонхо, кажется, нисколько не смущают его слова, – но только вместе с тобой.
А у Мингю опять царапается что-то в груди – в который раз за этот день. Он разглядывает чужой профиль и снова и снова задается вопросом, как так могло получиться. То, что он здесь. То, что он занял место человека, чья жизнь в его глазах идеальна (почти). То, что перед ним взрослый ребенок, которому он был старшим братом целых четыре года. То, что…
Мингю давит в себе шумный вздох, смотрит на стол. Неужели мелкий Чонхо станет таким же? Все вокруг тянутся ввысь – туда, докуда ему никогда не достать. Все растут, все живут, все являются
кем-то
, в то время как он… А что он? Он сидит на чужой кухне и пытается не смотреть на проекцию знакомого себе ребенка, которого кормил мороженым на последние деньги. На ребенка, который сейчас и не ребенок вовсе, а куда более взрослый человек, чем он сам.
Если дело в дурацком новолунии, то дела совсем плохи. Потому что Мингю не сможет прожить вот так еще минимум три недели.
Он глядит на чужие черные волосы, взъерошенные от ветра из окна, и не понимает. Опять, снова, всегда. Так же не бывает. Ни драмы этой чужой быть не могло, ни университета, воспоминания о котором лишь звуком лопнувшего мыльного пузыря в голове звучат, ни квартиры этой, где все на месте, но в то же время совершенно нет. Ни Чонхо этого. Чонхо, да. Не могло быть такого Чонхо в его жизни. Сейчас, по крайней мере.
Мингю сталкивается с ним взглядами, а в груди по-прежнему скребет. Потому что не должно было, но оно есть. И от этого-
хорошо
.