Страница 60 из 66
Но я его не слушала. Регина была подругой Сабины на протяжении долгих лет, только она знала правду, только она могла подтвердить или опровергнуть мои слова.
Поэтому я снова обратилась к ней:
– Пожалуйста, мне нужно знать правду.
Я была на грани нервного срыва, и она это видела.
Она сказала Уиллу:
– Я так больше не могу. Сабина сейчас в таком состоянии… Что, если она…
– Ничего не говори, – сказал мистер Кормак, одной рукой обняв ее за плечи. – Нам нужно быть сильными. Ради нее.
Затем Регина посмотрела на меня и сказала:
– Я не тот человек, который должен тебе об этом рассказывать, Луиза… Но, думаю, учитывая обстоятельства и твои вопросы, будет бессмысленно продолжать тебя обманывать… Да, ты дочь Сабины.
Я удивленно ахнула:
– О, Господи…
Сердце заколотилось у меня в груди. Оно билось так сильно, я едва могла дышать, чувствуя, что каждый мой вздох мог стать последним.
Я присела на стул, слишком шокированная, чтобы что-то сказать, или подумать, или просто чтобы пошевелиться.
– Принесите ей немного воды, пожалуйста, – сказал Уилл, присев на корточки. Он осторожно убрал волосы с моего лица, но ни слова ни сказал о том, что только что произошло.
И тут меня осенило. Я посмотрела ему в глаза и сразу же получила ответ на свой немой вопрос.
– Ты знал… – тихо сказала я.
Он не ответил.
– Как долго? – спросила я.
Он сглотнул, пробежав рукой по своим волосам.
– Это не важно.
– Как долго? – повторила я свой вопрос.
– Я узнал обо этом совсем недавно. Я не знал о том, что Сабина является твоей матерью, пока ты не подала документы в
«Балеро»
.
– Значит, ты знал о том, что я ее дочь, на протяжении шести месяцев… И ты ничего мне не сказал… Почему?
– Луиза… Я не мог.
– Почему? – спросила я более громким голосом.
– Ты и сама знаешь ответ на этот вопрос.
Я нервно рассмеялась:
– Только не говори мне, что это снова из-за моего отца. Господи, если бы ты только знал, как сильно я его ненавижу…
– Ты права. Я ничего не мог тебе рассказать, потому что, если бы рассказал, Монтгомери сделал бы все, чтобы разлучить тебя и Сабину. А я не мог этого допустить. Одного расставания было более чем достаточно.
– А что насчет нее? Когда она узнала правду?
– Несколько дней назад, прямо перед тем, как вы пошли на открытие кафе Регины.
Теперь мне было понятно ее странное поведение тем вечером. Она знала, что я была тем самым ребенком, которого, как она думала, она потеряла навсегда…
– О, Боже… – Я спрятала лицо в ладони и дала волю слезам.
Наконец-то мне удалось найти свою мать, и теперь она умирает, и у меня, возможно, уже никогда не будет шанса снова с ней поговорить.
– Это не может вот так закончится… Не сейчас, не сейчас, когда я наконец-то нашла ее…
– Ш-ш-ш… – Уилл обнял меня, пытаясь успокоить, но даже его присутствие не могло заставить меня почувствовать что-то, кроме бесконечной боли.
– Мне нужно ее увидеть, – сказала я. – Я хочу с ней поговорить, я хочу…
– Луиза, ты не можешь сейчас пойти к ней. Посмотри на меня, – сказал Уилл суровым голосом. Он знал, что я была не в себе. – Она сейчас под наркозом. Мы должны дождаться, пока закончится операция. Потом я тебя к ней отведу, хорошо? С ней все будет в порядке, нам просто нужно еще немного подождать. Ты меня слышишь? С ней ничего плохого не случится.
Я кивнула в ответ, пытаясь осмыслить то, что он говорил. Он был прав. Доктора не позволят мне ее увидеть, не сейчас. Мне нужно было выждать время.
– Я буду ждать, – сказала я.
Он кивнул, тяжело вздохнув.
– Хочешь пойти на улицу и немного подышать свежим воздухом?
– Нет. Я хочу остаться здесь.
– Вот, выпей воды, – сказала Регина, дав мне в руки пластиковый стаканчик.
Я сделала несколько глотков и поставила его на стул рядом с моим.
– Она была рада узнать правду? – спросила я. Я не знала, кому именно адресовать свой вопрос.
Первым ответил мистер Кормак.
– Ты даже представить себе не можешь. Она проплакала всю ночь, но это были слезы счастья. Она сказала, что невероятно рада тому, что ты жива. Но больше всего она радовалась тому, что ты так сильно похожа на нее, со своей страстью к танцам и желанием быть во всем лучшей. Она сказала, что очень гордится тем, что она твоя мать, Луиза…
Еще больше слез наполнили мои глаза. Я тоже была горда тем, что являлась дочерью самой прекрасной женщины из всех, которых когда-либо могла назвать своей мамой.
Одна из дверей в коридоре отворилась, и оттуда вышел доктор лет сорока и направился к нам. Я вскочила со стула и побежала ему навстречу.
– Как она? – спросила я, тяжело дыша. – Пожалуйста, скажите, что она будет жить.
Уилл, Регина и Найджел тоже присоединились к нашему разговору.
Доктор сказал:
– Боюсь, в данный момент я ничего не могу обещать. Операция прошла успешно, и нам удалось извлечь пулю. Но она задела одно из ребер, прямо около сердца, и нам пришлось удались осколки ребра отовсюду, где мы только могли их отыскать. Мы сделали все, чтобы найти и достать все из них, а также удостоверились в том, что ее сердце и жизненно-важные сосуды не повреждены. Все, что нам сейчас остается, – это ждать и позволить ее организму сделать свою работу.
– Мы можем ее увидеть? – спросила я.
– Боюсь, сейчас это невозможно. Следующие двадцать четыре часа ей придется провести в реанимации. В любом случае, она все еще спит.
– Но она ведь проснется, верно? – спросил Найджел.
– Будем надеяться на лучшее, – ответил доктор.
У меня было такое чувство, что это я сейчас умирала, лежа на операционном столе, с поломанным ребром и едва бьющимся сердцем.
– Мы сможем дать более точный прогноз, если она переживет эту ночь.
– Если? – повторила я шепотом.
– Как я уже и сказал, на данный момент я ничего не могу обещать.