Страница 20 из 66
Глава 8
Невозможно описать словами, как счастлива я была после встречи с Сабиной Кормак. Не говоря уже о волнении, которое я испытывала при одной лишь мысли о том, чтобы танцевать в труппе с лучшими выпускниками
«Балеро».
Это было даже лучше, чем если бы моя самая заветная мечта стала явью. Для ребенка из
«Рая»
, каким я и была, это было что-то вне понимания, слишком хорошо, чтобы быть правдой, но в то же время более чем реально. И я не собиралась отпускать эту реальность или отказываться от нее.
– Такое впечатление, что ты не в силах сдержать улыбку, Луиза, – сказал Кристофер, глядя на меня в зеркало заднего вида. – Я что-то пропустил?
Мы ехали домой, но я была так поглощена своими мыслями о прошедшем дне, что не сразу поняла, что он разговаривает со мной.
Несколько мгновений спустя я сказала:
– Помнишь я рассказывала тебе о встрече с директрисой, которая должна была состояться сегодня? Так вот, она превзошла все мои ожидания. Сабина удивительный человек. И к тому же очень красивая женщина.
Жаль, что у нее не было детей, которых она могла бы сделать своими преемниками, или передать им свои красоту и талант.
– Так она тебе понравилась?
– О да. Вообще-то, я не думала, что будет так легко разговаривать с кем-то знаменитым. Ни на секунду она не позволила мне почувствовать себя менее образованной или неопытной по сравнению с ней. Она разговаривала со мной как с равной, даже, я бы сказала, как с другом.
– Но это ведь здорово?
– Думаю, да. Не то чтобы мы вдруг стали лучшими подругами, но что-то подсказывает мне, что я могу ей доверять. Ты ведь знаешь: у меня не так уж много людей, которым я могу доверять.
– Уверен, ты можешь доверять ей. Я провел небольшое расследование по поводу нее… Еще до того, как ты получила официальное письмо, в котором говорилось, что тебя приняли в
«Балеро».
Я нахмурилась.
– Знаешь, Кристофер, это почти оскорбительно – знать, что ты всегда на один шаг впереди меня. Как тебе это удается?
– Мне нравится быть уверенным в тех людях, которые меня окружают. Как и в тех людях, о которых я забочусь.
Его слова заставили меня кое-что вспомнить.
– Видимо, это то, что объединяло тебя и отца Уилла, – сказала я. Я знала, что он сразу же поймет, если я попытаюсь узнать что-то о несчастном случае, который произошел несколько лет назад, но могла хотя бы попытаться сделать так, чтобы мой вопрос скорее походил на простое любопытство.
Кристофер вздохнул:
– У нас с ним было много общего. Он доверял мне, а я знал, что всегда и во всем могу на него положиться. Он был человеком слова, честным и очень ответственным. Он никогда никого не увольнял без веской на то причины. А если и увольнял, то сначала должен был удостовериться, что у человека есть другая работа.
– Уилл мало рассказывал мне о своей семье. Почему его мать решила переехать в Европу?
– Когда Уильям был ребенком, его отец мало времени проводил с семьей. Он любил их, но работа и обязанности главы компании требовали полной самоотдачи, поэтому у Уилла и миссис Блэр не было иного выбора, кроме как привыкать жить без него. Несколько часов в неделю едва ли можно было назвать нормальной семейной жизнью. Я знаю, что Анжеле это не нравилось, но она любила своего мужа и понимала, что все, что он делал, он делал для нее и их сына. Но после трагедии она не могла вынести мысль о жизни в Штатах. Она была опустошена. Она ненавидела дом и все, что напоминало ей о любви всей ее жизни, которая внезапно ушла навсегда. Поэтому она решила отправиться туда, где воспоминания не будут такими болезненными. Она несколько лет жила в Италии, затем переехала в Париж, а сейчас живет в Барселоне. Она терпеть не может подолгу оставаться на одном месте.
Я никогда не думала об этом, но в мои мысли закралось еще одно сомнение.
– Ты думаешь, она никогда не одобрит того, что ее сын встречается с кем-то вроде меня? – спросила я, вдруг испугавшись услышать ответ на свой вопрос. Я так мало знала о женщине, вырастившей Уилла. Но я была уверена, что, как и у любой другой матери, у нее в голове уже был образ идеальной жены для своего сына.
– С кем-то вроде тебя? – повторил Кристофер мои слова, припарковавшись возле дома. – Ты удивительный человек, Луиза. И ты делаешь Уилла счастливым, а для Анжелы только это имеет значение. Она всегда говорит, что родители не состоялись как родители, если их дети несчастны.
– Но родители не всегда несут ответственность за то, как живут их дети, особенно когда они выросли и покинули отчий дом.
– Это правда. Но то, что ты имеешь, будучи ребенком, формирует человека, которым ты становишься, когда вырастаешь. К счастью, на становление твоей личность никак не повлияла жизнь, которая у тебя была в
«Раю».
Я уверен, Анжела тоже это увидит.
– Надеюсь. Я не хочу, чтобы они с Уиллом ссорились из-за меня.
Что-то подсказывало мне, что Уилл никогда по собственной воле не разорвет ту связь, что была между нами. Только я не знала, хорошо это или плохо. Наши жизни были такими сложными, и порой я чувствовала себя так, словно была тем самым человеком, который еще больше их усложнял…
Кристофер заглушил двигатель, вышел из машины и обошел её, чтобы открыть мне дверь.
– Единственная вещь, о которой когда-либо спорили Уилл и его мать, – это его преданность бизнесу отца. Анжела не хотела, чтобы ее единственный сын провел остаток своей жизни в погоне за тем, что не может сделать человека счастливым. По её мнению, деньги и власть все разрушают. Вот почему я уверен, что ты ей понравишься. Особенно, когда она увидит, как ее сын смотрит на тебя.
Я вздохнула, вспоминая все те разы, когда ловила на себе взгляд Уилла. В его глазах всегда было так много любви, обожания, даже немного зависимости, если это можно так назвать. Иногда это пугало меня. Я до сих пор не знала, как закончится наша история. Чем больше времени проходило с первого дня моей
«самостоятельной»
жизни, тем меньше у меня было уверенности в том, что я готова жить с Уильямом. Он, несомненно, был мужчиной, о котором мечтали все женщины, включая меня. Только я не знала, как жить с этой мечтой, не растеряв по дороге себя. Я не могла допустить, чтобы это случилось, не после долгих лет, проведенных в приюте, где индивидуальность ничего не значила. Там мы все были равны, ни у кого не было права выделяться, быть лучше других.