Страница 56 из 201
От болей в животе до панических атак
«Будто парализован»
Исходно негативный материнский комплекс у мужчин
Большинство мужчин с такой разновидностью комплекса бегут в мир функционирования, который является для нас «отцовским» миром, и там они предъявляют к себе требования и сверхтребования. Каким бы тягостным ни был этот комплекс, мужчинам бывает немного проще с ним справляться, особенно если они одарены и могут достичь успеха в «отцовском» мире. Женщины с такой разновидностью комплекса имеют дело с серьезной проблемой идентичности. Если они успешно сбегают в «отцовский» мир, то оказываются сильно уязвимыми, потому что формируют вторичную идентичность. Женщины, которые достигли небольших успехов в «отцовском» мире, также вынуждены столкнуться с проблемой собственной идентичности.
Гельмут
Этот 46-летний мужчина хотел начать психотерапию, потому что у него были симптомы фобии в виде сердечных приступов. Гельмут вспомнил картину из своей жизни — переживание, которое, по его словам, снова и снова повторялось: мать смотрит в окно и плачет. Идет снег. Гельмут думает, что он что-то испортил и поэтому виноват в слезах матери. Но он почему-то не может подойти к ней и утешить ее. Он будто парализован. Он сталкивался с таким опытом снова и снова и поначалу считал, что сознательно он впервые пережил такое в три — четыре года. Позже Гельмут сказал, что он все более явно ощущал, что должен был что-то сказать матери, может, ему даже хотелось ее коснуться, но всегда у него было такое чувство вины, что он не мог ни за что «зацепиться», и это мешало ему приблизиться к матери. Оба они были очень несчастны.
Еще один образ: «Незадолго до поступления в школу меня подстригли, и на фото, сделанном в первый учебный день, я как раз такой. У меня болит живот. Так часто бывало, но на этот раз боли в животе были очень сильными. Мать стоит у моей кровати и говорит: «Если бы я только могла что-то сделать, если бы я только могла что-то сделать...» Я тоже чувствовал себя беспомощным. И еще у меня было впечатление, что я мучаю мать своими болями в животе. Было мучительное ощущение полной беспомощности». Еще образ: «Я часами сидел в туалете. Я знаю, что должен вернуться к остальным, только если я что-то сделаю». Остальные его исключали, оставляя Гельмута один на один с его пищеварительными трудностями. В туалете он чувствовал себя очень одиноко, старался «что-то сделать», концентрировался на боли в животе и на ощущении, что не может ничего сделать по заказу. И такой образ: сестра играет, сидя за столом, и с ней нет никаких проблем. Сестра ест с удовольствием, сестра всегда одета в белое. Он восхищался и любил свою сестру, но она всегда находила какой-нибудь повод сказать ему, что она на три года старше него и с ней намного меньше проблем.
Отца было нельзя беспокоить, потому что он много работал. Гельмут почти не может вспомнить, что в раннем детстве отец к нему обращался. Из-за своих физических проблем и неспособности утешить мать у него сложилось впечатление, что он был один на один с матерью; сестра была сияющей, но не очень реальной звездой на краю его бытия. Отец отсутствовал. Позже он слышал, что отец отчаянно пытался удержать на плаву свое маленькое предприятие. Гельмут помнит, что в первый школьный день отец сказал ему: «Надеюсь, что теперь ты будешь более стабильным, ведь у тебя вечно что-то не так». Гельмут не понял, что такое «стабильный», но не решился переспросить, а затем, несколько недель спустя, спросил у учительницы, что это значит. В этих словах отца он услышал критику и что у него мало надежды, но в то же время поразился, что отец вообще прямо обратился к нему.
Гельмут описывает свою мать как любящую и неуверенную в себе, депрессивную женщину, которая жила только ради детей. Сестра Гельмута выглядит непримечательной, самостоятельной женщиной, и у нее нет никаких психосоматических жалоб.
Позже мать рассказала Гельмуту, что уже в младенчестве он много страдал от дискомфорта в животе. Она консультировалась с врачами и акушерками, но никто не знал, что делать. Его жалобы на боли в животе сформировали у нее чувство, что она вообще не может справиться с этим ребенком.
Его мать, «которая жила только ради детей», становилась все более беспомощной при взаимодействии с младенцем, который страдал от расстройства пищеварения. Эта беспомощность, казалось, была связана с депрессивными настроениями, которые, в свою очередь, сформировали у мальчика чувство беспомощности. Таким образом, возник порочный круг беспомощности — и мать, и ребенок убедились, что люди вообще и они двое, в частности, не могут ни помочь друг другу, ни сделать что-либо по-настоящему действенное, когда другому человеку плохо. В любом случае, потребностей Гельмута не замечали, хотя, возможно, его мать только его в семье не упускала из виду. Из-за болей в животе у него сложилось впечатление, что у него нет безусловного оправдания своего существования, ведь уже в раннем возрасте ему следовало как-то искупить мучения, связанные с болями, и подбодрить мать, которая выглядела безутешной. Отец был востребован внешним миром, использовать его не было никакой возможности, а если он не был бы так востребован, было непонятно, не окажется ли он разочарованным своим «недостаточно стабильным» сыном. Гельмут был отличным учеником, но его отец позже снова и снова говорил: «По крайней мере ты хороший ученик». Гельмут слышал только «по крайней мере» и огорчался. Он очень хотел нравиться отцу.