Страница 54 из 201
Участники должны были покидать оркестр после того, как им исполнялся 21 год. Так сделала и Эльма. Она начала учиться и пережила психический срыв. Без оркестра она снова была никем, у нее не было никакой идентичности. Срыв выразился в различных функциональных расстройствах, многократных инфекциях, обнаружились пиелонефрит, синуситы, происходили поносы. Симптомы больше не удавалось взять под контроль. Она лечилась в психосоматической клинике, затем прошла амбулаторную психотерапию, в итоге прекратила обучение. Несмотря на все эти терапии, у нее осталось контр-фобическое поведение. В 40 лет она еще раз прошла аналитическую психотерапию, и только после этого смогла признать, как страшно ей было, какими важными были тревога и страх для ее идентичности. «С тех пор как я боюсь, я — это действительно я.» «Когда я боюсь, то чувствую, что у меня есть тело.» Похоже, что ей пришлось полжизни доказывать, что она до какой-то степени может справиться с жизнью, и только позже она смогла отказаться от стратегии гиперкомпенсации. Тем самым ей удалось еще раз достичь нового понимания себя и своего становления в детстве.
Эльма четко различала свое жизнеощущение в возрасте до тридцати лет, когда она проходила психотерапию различными методами, и свою жизнь после тридцати лет, когда она обрела свое место в мире, по крайней мере в профессии. Все же ее жизнеощущение оставалось прежде всего переживанием замкнутости: «Очень долго я постоянно чувствовала, что внутренне замкнута, будто нахожусь в футляре. Я должна была быть в нем, потому что жизнь очень холодна. Жизнь остается холодной. Я привыкла к этому». Например, добавила Эльма, только в возрасте 42 лет она узнала, что если кому-то в постели холодно, то можно положить грелку или укрыться еще одним одеялом. Коллега предложила ей это сделать. Эльма убеждена в том, что любовь нужно заслужить, но, как правило, ей все же не удается ее заполучить.
«Собственно, это неслыханно...» Те, кто находится под влиянием исходно позитивного отцовского комплекса, также убеждены, что любовь надо заслужить, но они надеются, что получат ее. Имея исходно негативный материнский комплекс, человек сам предъявляет себе невероятно высокие требования, которые якобы помогут ему заслужить любовь, которые невозможно выполнить. Тем не менее Эльма пыталась быть полезной другим людям в соответствии с девизом: «Извините, что я здесь нахожусь, могу ли я что-то для вас сделать?». У нее было впечатление, что всегда нужно дать очень многое, и окружающие давали ей обратную связь, что она «всегда слишком многого» хочет. В итоге, такой тип взаимодействия не срабатывает: те, к кому она относилась по-матерински или слишком опекала, в итоге ощущали, что это все не то; оправдание существования, которое она должна была бы получить, не могло быть дано извне.
До тридцати с лишним лет Эльма едва ощущала свое тело, но всегда была очень красиво одета. У нее сложилось впечатление, что ее жизнь, так же, как и ее тело, — это нечто постыдное, поэтому она должна прикрыть их — лучше всего, красивой одеждой. У Эльмы было невероятно много сексуального опыта, но мало отношений, которые длились бы хоть какое-то значительное время. Ребенок, сексуально изнасилованный в детстве, она не отвернулась от мужчин, а давала им то, что они хотели: «Возьмите же то, что вам хочется, а потом оставьте меня в покое!». Вообще-то она считала, что необходимо иметь какой-то сексуальный опыт, иначе это ненормально. Может быть, она сможет получить чуточку тепла, по которому она так тосковала. Может быть, она реагировала как раз на то, что человек испытывал к ней определенный интерес. Она получала очень много удовольствия от власти над мужчинами, и постепенно осознала, что это удовольствие связано с умением соблазнить мужчину. Она не могла по-настоящему наслаждаться собственно половым актом.
Она по-прежнему является мастером выживания и позволяет другим извлекать выгоду из ее соответствующих знаний, она делится ими. Она считает, что бывает щедрой в тех случаях, «когда люди обращаются со мной по-честному». Комплексное предписание в узком смысле «Даже не думай, что кто-то обойдется с тобой по-честному!» по-прежнему действует. Поначалу Эльма не находила слов, чтобы объяснить, что значит «обращаться с ней по-честному». Лишь после длительной психотерапии к ней пришло понимание: когда она может чувственно воспринять и принять людей и некоторую привязанность к ней, тогда у нее возникает ощущение, что с ней обходятся по-честному.
Глядя со стороны, Эльму можно описать как «настороженного» человека. Она контролирует все вокруг, ставя под сомнение как раз то, что звучит в комплексном предписании. Она сама видит себя не как настороженную, а как реалистку. На фоне такого комплекса понятно, что у нее есть большая потребность видеть ситуацию полностью, контролировать ее. Она сама называет себя — и это неотъемлемо от такого комплекса — «реалисткой», но снаружи она производит впечатление подозрительного человека. Она держит большую дистанцию по отношению к своей матери. Женщины с исходно негативным материнским комплексом часто сохраняют большую привязанность к матери, позволяют себя тиранить или же играть в борьбу за власть и всегда надеются, что в конечном счете все-таки получат от матери благословение, пусть даже поздно. Эльма такую «надежду» уже не питает.
Как может жить женщина с таким тягостным негативным материнским комплексом и с таким амбивалентным отцовским комплексом? Эльма выработала преждевременную автономию и полностью исчерпала «оазисы» в пределах комплекса, то есть музыку. Именно самостоятельность, которая от нее потребовалась, чтобы оправдать свое существование, помогла ей черпать из этого оазиса несколько лет в жизни, которые открыли ей новые перспективы, придали ей смелости. Когда эта возможность компенсации подошла к концу, она еще не настолько укрепилась, чтобы суметь относительно спокойно сосредоточиться на других сферах своей жизни. Поначалу она полагалась только на себя, затем начала психотерапию, в которой, по ее мнению, впервые в своей жизни встретилась лицом к лицу со своей историей. С некоторой эмпатией к себе она смогла найти что-то еще для себя, то есть найти больше тех аспектов своей личности, которые действительно соответствовали ей самой.