Страница 25 из 201
Барбара была явно идентифицирована с материнской позицией своего исходно позитивного материнского комплекса, но в отношениях с мужем играла роль дочери. Агнесса «по ходу дела» также стала матерью, как будто это само собой разумеется, но, конечно, гораздо больше оставалась в роли дочери. Наряду с материнской ролью, у нее были те значимые сферы жизни, в которых, как она утверждала, она жила для себя, но не могла это принять. Роль дочери оставляет открытыми больше возможностей, чем материнская роль; тем не менее мать Агнессы, вероятно, оставила доступными для своей дочери гораздо больше сфер жизни, чем мать Барбары.
Везде в литературе, описывающей аниму, мы встречаем попытки описать четыре типа женщин — Ева, Елена, Мария и София. Естественно, что ни один из этих типов не встречается у женщин в чистом виде. Тем не менее можно сказать, что мать Барбары, должно быть, ближе к типу Евы, у матери Агнессы мы заметим кое-что от Елены, Марии и Софии. Мать Агнессы находилась под намного более сильным влиянием своего отцовского комплекса, чем мать Барбары. Обе женщины были склонны реагировать на утрату депрессивным состоянием, однако Агнесса намного лучше могла восстанавливать свое внутреннее благополучие. Похоже, что она переживала с матерью нечто очень поддерживающее «материнское», пропустила это через себя и интегрировала. Агнесса не только проявляла те же интересы, что и ее мать, но у нее были и свои собственные интересы, которые она культивировала намного больше, чем ее мать. Мать подталкивала ее, и этот факт, вкупе с хорошей материнской атмосферой, стал залогом восстановления хорошей атмосферы жизни в трудные времена, Обе женщины были захвачены комплексом, и у них обеих было определенное переживание принуждения, но у Агнессы его можно было преодолеть, потому что оно не требовало ничего такого, что не соответствовало бы ее личности. Отличительной чертой матери, формирующей позитивный материнский комплекс, является то, что она, по крайней мере, в ходе раннего развития ребенка не навязывала ничего того, чего не было в самом ребенке. У Агнессы имелось вопиющее отщепление тени — тем более удивительное, что эта начитанная женщина кое-что знала о концепции тени, но при этом считала, что не чувствует и не воспринимает тени в себе. Однако она не была расщеплена таким образом, что сама оставалась хорошей, а другие становились плохими. Ее поведение в отношениях было, действительно, несколько навязчивым, но ее установка, в которой доминировал исходно позитивный материнский комплекс, была добродушной, она не видела других злонамеренными, по крайней мере сознательно.