Предложение

– Говори, пожалуйста, потише, ладно? В прошлый раз мне досталось много негативной рекламы. Не хочу, чтобы это повторилось.

Что ж, ей придется прибавить громкость:

– Негативная реклама в прошлый раз… Не верю своим ушам. Выкладывай, Фишер. Что ты здесь делаешь? Мне казалось, ты понял, что я больше не хочу тебя видеть или разговаривать с тобой.

Наконец его улыбка исчезла, и он придвинулся к ней ближе. Она снова попятилась.

– Послушай, Ник. Неужели ты до сих пор не поняла, какую ошибку совершила? У нас все шло хорошо. Взаимовыгодно – так, кажется, это называют? Удачно для тебя по многим причинам, и, честно говоря, мне было приятно, что меня видели с тобой. У людей сложилось впечатление, будто я поверхностный и гожусь только на роли тупых парней. Никто не присылал мне хорошие сценарии.

На то были причины. У чувака было роскошное тело, но актерского таланта не больше чем у картофелины.

– Но частенько бывало, – продолжил он, – режиссеры разговаривали с тобой на вечеринках, а потом видели нас вместе и становились добрее ко мне. Мой агент сказал, что я вырастал в их глазах, когда они видели, что я встречаюсь с кем-то умным, интересным и продвинутым, как ты.

Продвинутый

. Интересно, агент действительно так сказал или Фишер так перевел для нее слово «черный». По крайней мере, теперь она знала, откуда росли ноги у того внезапного предложения:

– Итак, ты публично предложил мне руку и сердце, не обсудив это сперва со мной, поскольку думал, что это поможет в продвижении твоей карьеры?

Он нетерпеливо кивнул:

– Да, так оно и было! И я все еще не понимаю, почему ты сказала «нет». Ведь для тебя это тоже было бы здорово. – Он провел рукой по ее телу. – Я имею в виду – посмотри на себя. Люди с твоей внешностью обычно не попадают в те места, куда я мог бы тебя провести. Встречаться с таким человеком, как я, – для тебя это много разных возможностей. – Он шлепнул ее по заднице.

Не успев подумать о том, что делает, Ник шагнула назад, перенесла вес тела на пятку, выбросила кулак и ударила Фишера прямо в лицо.

– Ох, ничего себе. От этого действительно рука болит, – сказала она, глядя, как парень рухнул на землю у ее ног.

Рядом с ними остановилась женщина с детской коляской.

– Это было потрясающе! – воскликнула она. – Где вы научились так бить?

Ник встряхнула кистью. Боль того стоила. Она улыбнулась женщине:

– Тренажерный зал Натали, на Ларчмонт. Это просто фантастика, вам следует побывать на ее занятии!

Женщина покачивала коляску ногой, доставая телефон и делая пометку.

– Тренажерный зал Натали. Спасибо! Отличная работа. – Она пошла было прочь, а затем обернулась и бросила взгляд на Фишера, который все еще лежал на земле. – Держу пари, ты напрашивался на это годами! – Затем она помахала Ник на прощание рукой.

Ник посмотрела на Фишера сверху вниз:

– Хватит стонать. Ты в порядке, у тебя даже крови нет.

Он с трудом поднялся на ноги и уставился на нее.

– Мое лицо – это мой рабочий капитал, почти такой же ценный, как мое тело. Не могу поверить. – Он повернулся к ней спиной и пошел к машине. – Я должен заявить на тебя в полицию.

– И рассказать им, как тебя побила девчонка?

Ник смеялась всю дорогу до квартиры. Она продолжала прокручивать в уме сцену, как ударила Фишера, и каждый раз становилась все счастливее.

Она отперла входную дверь и порылась в морозилке, где нашла пакет замороженных овощей для костяшек. Подумать только, меньше двух месяцев назад она была так напугана сообщениями Фишера, что ей пришлось попросить Карлоса обыскать ее квартиру, а теперь она сама повалила засранца на землю. Карлосу очень бы понравилась эта история.

Черт. Она не могла рассказать об этом Карлосу.

Ник опустилась на диван и обхватила голову руками.

Многие были бы рады услышать ее рассказ. Кортни и Дана умрут со смеху. Натали будет в восторге. Так почему же ей так больно оттого, что она не может сказать Карлосу?

Потому что Карлос был бы страшно горд. Он – единственный, кто знал, как далеко зашли ее страхи. Он видел ее той ночью, беспокоился о ней, одобрил ее решение пойти в класс Натали. Кортни и Дана поддерживали, Натали помогла обрести форму, но Карлос

знал

. Он был готов защитить ее, а теперь она защитила себя сама.

Ему это понравилось бы. Он был бы очень рад за нее и впечатлен тем, что она смогла постоять за себя. Вот что было такого замечательного в Карлосе, черт возьми. И зачем ему вздумалось все портить?

Кортни и Дана сказали, что ей нужно научиться быть уязвимой, но с Карлосом она была уязвима так, как ни с одним парнем за последние годы. Она дала ему понять, как ей было страшно в ту первую ночь, когда она позволила ему обыскать ее квартиру. Она рассказала ему о том, что Джастин нелицеприятно отзывался о ее работе, и о том, как это все еще порой пробуждало в ней комплексы. Она плакала вместе с ним, когда родился ребенок. Может быть, для кого-то эти вещи не имели большого значения, но только не для нее.

Тьфу, почему она снова начала думать о Карлосе? Ник пошла на кухню, чтобы налить себе выпить. Она заслужила немного клюкнуть в честь своего триумфа.

Только не розовое – конечно, она не позволит воспоминаниям о Карлосе навсегда лишить ее любимого вина, но пока еще для этого слишком рано. Она приготовила джин-тоник и вернулась на диван.

– Ваше здоровье!

Она подняла бокал здоровой рукой. Было так круто наблюдать, как Фишер падает на землю. Она сделала глоток напитка и подумала о синяке, который, вероятно, уже испортил его идеальное лицо, и улыбнулась. Да благословит господь женщину с коляской.

Она достала телефон, чтобы написать подружкам.

Фишер сегодня ждал возле моего дома, и, если вкратце, я ударила его по роже.

Всего через несколько секунд Дана прислала ответ.

!!!!!!!!!!!!!!!!

А потом картинки с ударами кулаком в воздух и кучу смайликов.

Кортни ворвалась в беседу с капслоком.

ЧТО

БОЖЕ МОЙ

РАССКАЖИ НАМ ВСЕ

Ник ухмыльнулась и разлеглась поудобнее на диванных подушках. Кому нужен Карлос, когда у тебя такие подружки?

Я била как девчонка – все прошло отлично.

Она написала им всю историю – одной рукой, – а потом, дойдя до середины своего бокала с джином-тоником, заснула на диване.

Через два часа она проснулась – ей снилось, что Карлос дал ей пять. Когда она поняла, что это был всего лишь сон, то заплакала.