Предложение

Ник обняла Энджи и прошептала ей что-то на ухо, что заставило сестру Карлоса рассмеяться. Затем подошла к нему.

– Карлос, большое тебе спасибо. – Она крепко обняла его и поцеловала в щеку. Он чуть не поцеловал ее в ответ, но вовремя остановился. Наверное, на сегодня с нее достаточно мужчин.

– Рад, что мы смогли помочь.

Дана и Кортни тоже обняли его.

– Спасибо, что позаботился о нашей девочке до ее воссоединения с нами.

Ты

герой дня, – сказала Дана.

Они с Энджи оставили Ник и ее подруг обсуждать сообщения, что, как Карлосу было известно, обожают делать женщины.

* * *

– Как мило с его стороны! Уйти именно сейчас, – сказала Дана, после того как они втроем вернулись в кабинку.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила Ник, потянувшись за еще одним куском пиццы. – Они ведь сказали, что у них семейные дела.

Подруга закатила глаза.

– Конечно, сказали. Он хотел, чтобы ты спокойно могла прочитать нам сообщения Фишера, поэтому придумал предлог, чтобы уйти. – Она сделала глоток: – Я нечасто говорю это о мужчинах, но он мне понравился.

Кортни кивнула.

– И мне тоже. Знаешь, что я думаю?

О боже. Всякий раз, когда Кортни задает этот вопрос, она собирается сказать либо что-то великое, либо что-то ужасное. Иногда и то и другое.

Ник положила подбородок на руку и закрыла глаза:

– И что же ты думаешь?

– Я думаю, что Карлос может стать для тебя реабилитацией после разрыва.

Что ж, на этот раз, видимо, настал черед ужасного.

– Дана, вразуми ее, пожалуйста. – Ник перевела взгляд с одной подруги на другую. – Во-первых, мы с Фишером расстались примерно два часа назад. Во-вторых, Карлос кажется очень милым парнем, но он ведь врач.

Дана непонимающе взглянула на нее.

– И что?

Да что с ними не так?

–

А то

. Джастин был врачом, не забыла?

Дана и Кортни посмотрели друг на друга, затем снова на нее.

– Да, Джастин был врачом, – сказала Дана голосом, исполненным терпения. Ник ненавидела его. – Это не значит, что все врачи – придурки.

Она не это имела в виду, и подруги это знают.

Ну ладно. Примерно это. Но все же.

– Джастин был хирургом. – Кортни сделала глоток и со стуком поставила пустой бокал на стол. – Это совсем не то, что педиатр.

Невелика разница. Она не встречалась и не разговаривала с Джастином много лет, но слишком хорошо помнила и его самого, и его комплекс бога.

– Кроме того, – добавила Кортни, – Карлос такой знойный! Я бы и сама им занялась, но он весь вечер пялился на тебя.

Ник закатила глаза и осушила свой стакан.

– Неправда.

– Да ладно тебе, – протянула Дана. – Даже я считаю его сексуальным, притом что я-то лесбиянка.

Ник покачала головой.

– С этим утверждением я не спорю. Конечно, он секси – видели его мускулистые руки? Я имела в виду: неправда, что он пялился на меня весь вечер.

Кортни и Дана переглянулись и рассмеялись. Смысла спорить с ними по этому поводу не было. Тем более что она даже не вполне уверена в своей правоте.

– Можешь попытать счастья с Карлосом, если хочешь, – разрешила Ник, обращаясь к Кортни. – Я даю обет безбрачия. На данном этапе жизни мужчины мне явно противопоказаны.

Дана и Кортни разразились смехом.

– Нет, правда, девчонки. Я серьезно!

Они уронили головы на стол. Кортни, похоже, уткнулась лицом в кусок пиццы. И, судя по всему, даже не заметила этого, поскольку обе все еще хохотали.

– Я не шучу! Мне нужен перерыв. Любой, кто окажется на гигантском экране с парнем, стоящим на коленях с кольцом принцессы в руке, захочет пересмотреть свою жизнь, не так ли?

Кортни села, у нее в челке застрял кусочек пеперони. И с учетом их поведения Ник не собиралась сообщать ей об этом.

Дана проглотила остатки своего напитка и махнула Питу, чтобы он принес еще.

– И кувшин воды, пожалуйста, – попросила Ник. – Я хочу быть в состоянии хотя бы немного функционировать завтра.

Как только он ушел, Дана повернулась к ней:

– Если мы скажем, что верим в твой обет безбрачия, то сможем уже наконец приступить к сообщениям Фишера?

– Мы верим тебе, мы верим тебе, – приговаривала Кортни, пеперони подпрыгивало вверх и вниз, когда она кивала головой.

На самом деле они не верили – Ник понимала это, – но сейчас в препирательствах толку не было. Они еще увидят. Она забрала свой телефон у Кортни:

– Вот. – Ник разблокировала трубку и толкнула ее через стол. – После того, что я видела одним глазом, не знаю, хочу ли читать остальное.

Дана взяла мобильник, Кортни заглянула ей через плечо, а Ник смотрела на их лица, когда они листали сообщения. Примерно через две секунды там отразилось желание убивать.

– Так плохо, да? – спросила она.

Глаза Кортни, уставившейся на телефон, сузились. О нет, это даже хуже, чем она думала.

– Ладно. Что там?

Дана прочистила горло. Слава богу, ни одна не предложила удалить сообщения. Ее подруги слишком хорошо ее знали.

– «Ты гребаная сука, не могу поверить, что ты так поступила со мной в мой день рождения». Это было первое, – сказала подруга.

– «Не могу поверить, что ты такая дура. Я был лучшим, что когда-либо с тобой случалось». – Дана оторвала взгляд от телефона. Ник кивнула ей, чтобы она продолжала. – «Ты такая – это слово я пропущу, – друзья предупреждали меня насчет тебя. Я единственный видел в тебе потенциал. Тебе со мной повезло, у тебя больше никогда не будет такого шанса». И еще: «Никто другой никогда не полюбит такую бесчувственную суку, как ты».

Что ж, по крайней мере, больше нет необходимости терзаться чувством вины за то, что она причинила ему боль.

– Вот и я

не хочу

, чтобы кто-то еще когда-нибудь полюбил эту «бесчувственную суку». Когда мужчина говорит «я люблю тебя», всегда происходит что-то ужасное. Сначала это сказал Джастин, который потом попытался разрушить мою карьеру, теперь это сказал Фишер, меня показали на большом экране, и вот он уже строчит мне оскорбления. Если это и есть любовь, то нет, спасибо.

Дана глотнула из бокала и продолжила читать:

– «Ты умрешь в одиночестве, а могла бы быть моей принцессой». После слова «принцесса» пять восклицательных знаков. К твоему сведению.

Это хотя бы заставило ее рассмеяться. Хвала господу за лишние восклицательные знаки.