Страница 81 из 95
ГЛАВА 25
У меня сжимается горло в тот момент, когда я открываю дверь в «Сонный Венчик» и слышу звон маленького колокольчика над дверью, возвещающего о нашем прибытии. Запах коржа для пирога, масла и зефира ударяет в нос, когда мы заходим в пекарню.
Несмотря на то что меня не было несколько недель, ничего не изменилось. Не то чтобы я ожидала перемен, но мне приятно видеть свежие профитроли Агора со взбитыми сливками на передней витрине рядом с клубничными тарталетками Рэи. Перед витриной стоят два небольших квадратных столика, на каждом разбросаны бумажные обёртки и крошки, оставленные предыдущими посетителями.
— Вот она, — говорю я Рубену и оглядываю кремово-пастельно-розовый интерьер. Мама любила пастельные цвета и всегда ставила свежие букеты цветов на стойку рядом с кассой. Я рада видеть, что Рэя продолжает эту традицию в моё отсутствие.
К счастью, с тех пор как мы вышли из кареты, нас никто не узнал. Какое облегчение не чувствовать себя неуместно в своём платье. Когда мы приехали, возле городских домов стояло множество представителей знати, которые садились в кареты и выходили из них, облачённые в бальные наряды, большинство из которых украшает фирменная зачарованная вышивка бутика «Блуминг».
Я уже собираюсь помахать Рэе, когда за моей спиной звенит колокольчик и я слышу резкий голос Мэйбл:
— Я сказала ему, что не соглашусь на развод.
— А у тебя есть выбор? — спрашивает Элайза, и я замираю. Не уверена, сработало ли зелье на ком-то из нас. Для Рубена я выгляжу так же, как прежде, а он так же выглядит для меня, но, полагаю, лучшего способа выяснить это не существует. Хотя я не сомневаюсь: если они меня узнают, то немедленно позовут стражу, чтобы нас арестовали.
— Уйдите с дороги, — рявкает Мэйбл, проталкиваясь мимо нас. Она встречается взглядом с Рубеном, и в тот же миг её выражение лица смягчается. Она тихо произносит: — Ох, — и подносит сложенный фиолетовый веер к губам. — Простите. Я не хотела… просто вы такой красивый.
— И правда, — говорит Элайза, широко распахивая глаза.
— Спасибо, дамы, — нервно смеётся принц, потирая шею сбоку.
Элайза обходит нас, и волоски у меня на затылке встают дыбом, когда её взгляд обращается ко мне, а затем ненадолго задерживается на Кляксе, сидящем у меня на плече.
— Простите нас, миледи.
— Да, — говорит Мэйбл, указывая на витрину. — Проходите первой.
Мэйбл впервые ведёт себя со мной любезно, и я даже не знаю, что сказать. Хотя я в восторге от того, что зелье сработало. Если кто и мог бы меня узнать, так это они, но они понятия не имеют, кто я. Или что Рубен на самом деле принц.
Рубен выдыхает, его взгляд устремляется к их сумочкам, а затем он неожиданно пускает в ход всё своё королевское обаяние. Он подходит ближе, кладёт руки им обеим на поясницы, пропуская вперёд. Лица обеих краснеют в тот момент, когда его пальцы скользят по их платьям.
— Должен сказать, вы обе выглядите восхитительно, — говорит он, улыбаясь ещё шире, когда Мэйбл начинает обмахиваться веером, и обнимает её за талию. — Полагаю, вы обе собираетесь на бал.
Они громко смеются, хотя он не сказал ничего даже отдалённо смешного.
Какого чёрта он делает?
— Да, — отвечает Мэйбл. — Жаль, что у вас уже есть спутница, — говорит она, а её фиолетовая сумочка покачивается на плече, сочетаясь с её огромным бальным платьем с пышной юбкой. Она оглядывается на меня через плечо, затем снова смотрит на Рубена.
— И всё же, — говорит он. — Надеюсь, вы обе оставите для меня по одному танцу, — он поворачивается к Элайзе, кладёт руку ей на предплечье, и его кисть исчезает во внутреннем кармане её жакета. Он улыбается, когда она заглядывает ему в глаза, а затем возвращается ко мне.
Несколько секунд Мэйбл продолжает смотреть на него, потом прочищает горло и поворачивается к витрине с выпечкой, выбирая себе шоколадный эклер.
Я толкаю его локтем в бок, когда ни одна из них не смотрит.
Так и знала. Мы едва успели приблизиться к его прежнему окружению, а он уже не может удержаться от флирта. Я не могу не раздражаться, особенно учитывая, что он знает, кем они мне приходятся. По крайней мере, с Мэйбл и моим отцом он встречался той ночью на Фестивале Красок. Её рыжевато-каштановые кудри и безвкусные платья трудно забыть. Прямо как сейчас. Косы, свисающие с её платья петлями, чрезмерно украшены крошечными жёлтыми жемчужинами, которые совершенно не сочетаются с тканью.
— По одному каждой, — говорит Рэя моим сводным сёстрам, выходя из подсобки, одной рукой упираясь в бедро, а другой стряхивая муку с передней части фартука.
— Я могу взять столько, сколько захочу. К вашему счастью, мне нужен только один, — заявляет Мэйбл, но, когда она поворачивается и Рубен улыбается, она оказывается слишком очарована, чтобы спорить. — Милорд, — говорит она, и они обе приседают в реверансе, прежде чем уйти, оставляя нас одних перед Рэей, пока Агор что-то напевает в подсобке.
— Привет, милашка, — говорит Рэя Кляксе, когда тот выпускает колечко дыма. — Что вам принести?
Я замечаю лёгкий румянец на её щеках, когда она смотрит на Рубена, но ей удаётся не терять голову так, как Мэйбл и Элайза. Похоже, зелье и правда работает.
— Это я, Элль, — объявляю, убедившись, что все ушли, и её брови хмурятся. — Я знаю, что не похожа на себя. Мы выпили зелье, понимаешь, но… Это правда я, — говорю я и, когда она по-прежнему выглядит неубеждённой, добавляю: — Я знаю, что твой секретный ингредиент в тарталетках — немного лимонной цедры, и что Агору на самом деле тридцать пять, хотя он всем говорит, что ему тридцать, и что ты…
— Элль, — шепчет она, оглядывая меня с головы до ног, прежде чем наконец встретиться со мной взглядом. — Это правда ты. Как ты… почему ты… — запинается она и, покачав головой, заключает меня в самые крепкие объятия. — Мы ужасно переживали. Я пыталась сказать Марго, что ты не украла ни одной кроны, но она не поверила. Чуть не уволила меня из-за этого, — шепчет Рэя, пока я прижимаюсь лбом к её плечу, зажмуриваясь и наслаждаясь объятиями. — Я думала, может быть, ты… — она замолкает и отстраняется на расстояние вытянутых рук, чтобы посмотреть на меня. — Но нет. Ты в безопасности и с… кто это вообще?
— Он тоже сейчас не похож на себя, но это Рубен, принц, — говорю я ей.
Она дважды моргает, и её карие глаза расширяются.
— Кто-кто?