Страница 65 из 95
— Тогда чего ты хочешь? — спрашиваю едва слышно.
— Я хочу этого, — говорит он, проводя шершавой ладонью вдоль моей челюсти и осторожно поворачивая моё лицо к себе, чтобы встретиться со мной взглядом. — Хочу каждое утро просыпаться и первым делом думать о том, как заставить тебя улыбнуться. Хочу выучить каждый рецепт, который ты знаешь, лишь бы у меня был повод стоять рядом с тобой на кухне. Я хочу, чтобы ты выбрала меня.
Он замолкает, не отводя от меня взгляда.
— Не потому, что магия предназначила нам быть вместе, а потому, что ты сама меня хочешь.
Я не могу нормально думать. Его дыхание касается моего виска, а губы тепло прижимаются к линии волос.
— Ты не это имеешь в виду, — шепчу я, и от внезапного тепла его губ на моей щеке по спине пробегает дрожь. Его рука скользит выше, ложась поверх ткани платья, и от его прикосновения сердце начинает биться быстрее. — Ты… — запинаюсь я, пытаясь подобрать слова, пока его прикосновения становятся всё более близкими.
— Когда всё это закончится, ты этого не захочешь.
Он качает головой.
— Захочу.
— Ты так говоришь, но ничего бы не получилось. Ты просто привык находиться рядом со мной, вот и всё. Ничего больше.
— Уверена? — спрашивает он, пропуская другую руку сквозь мои распущенные волосы. — Потому что мне кажется, что это нечто большее.
— Это ужасная идея, — говорю я, но даже не пытаюсь отстраниться, потому что правда в том, что он мне тоже нравится. Просто я не могу в этом признаться.
— Совершенно ужасная, — соглашается принц, и его рука скользит от моих волос к челюсти.
— Это всё волшебство сегодняшнего вечера, — произношу на выдохе. — Танцы, музыка и новости от ведьмы.
— Хватит думать, — говорит он и окончательно сокращает расстояние между нами, поворачивая меня к себе лицом.
Моё тело на мгновение напрягается, когда его губы встречаются с моими. У меня есть все возможности отстраниться, пока всё не стало слишком запутанным. Вместо этого я сжимаю пальцами его рубашку и притягиваю ближе, уже предчувствуя сожаление, которое испытаю завтра. Мы оба поддаёмся моменту, но я бы солгала, если бы сказала, что не думала об этом, — даже не мечтала о том, каково это будет.
Он издаёт низкий стон мне в рот, и мой желудок переворачивается, когда его рука сжимается в моих волосах, углубляя поцелуй. Его язык дразнит мой, по моей коже рассыпаются мурашки, а его невесомые прикосновения лишают меня всех остальных чувств.
Когда он прижимается ко мне сильнее, мои бёдра расходятся в стороны, и тихая, отчаянная мольба вырывается из моего рта неожиданным стоном, пока лёгкие просят воздуха, но я пока не хочу останавливаться.
Его вторая рука находит мою талию, пальцы крепко прижимаются к ткани платья, подтягивая меня ближе, пока между нашими телами едва остаётся пространство. Мои руки двигаются сами по себе, скользя вверх по его груди, чтобы обвить его шею, а пальцы запутываются в растрёпанных прядях.
Всё, о чём я могу думать — это о том, как приятно он пахнет: этот мускус с ноткой ванили и кедра.
Предательский хныкающий звук вырывается из моих губ, и принц смещается, слегка переворачиваясь, так что повисает надо мной, опираясь одной рукой возле моей головы, пока другая скользит между нами к моим бёдрам.
Я инстинктивно прогибаюсь навстречу, и когда он стонет моё имя между поцелуями, едва не теряю всякое самообладание, ощущая плотный вес его тела и крупную выпуклость, натянутую под тонкой тканью.
— Нам следует остановиться, — говорю между поцелуями, и моё дыхание прерывается. — Определённо… — голос обрывается стоном, когда он опускает губы к моей шее, пощипывая кожу шаловливыми укусами, перемежающимися поцелуями. — О, мой… Рубен.
Я не ожидала от него этого звука — чего-то похожего на властный рык, но он рокочет у моего горла, когда я произношу его имя, и прежде чем успеваю остановить кого-либо из нас от дальнейшего шага в этой ошибке, он раздевает меня, сдёргивая платье, пока моя занывшая грудь не обнажается навстречу холодному воздуху.
Тепло волной переходит с его кожи на мою, когда он обхватывает её ладонями и стонет, пока мои соски твердеют в его ладонях.
— Ты так прекрасна на ощупь, Элль. Ты такая красивая. Я хотел этого неделями.
О, боги.
Запутываю пальцы в его волосах и целую его снова, просовывая вторую руку между нами, пока не чувствую его эрекцию, плотно прижатую к штанам. Я мягко поглаживаю его, и он стонет мне в рот, на мгновение прерывая наш поцелуй.
— Я тоже этого хотела, — прерывисто признаюсь я. — Долгое время.
Его движения замирают, и по моей коже пробегают мурашки, когда он убирает большой палец с моего затвердевшего соска.
— Правда?
Я подавляю смешок.
— Ты шутишь? Я была влюблена в тебя по уши, когда была моложе, но никогда не могла сказать тебе, потому что, ну, я — это просто я, а ты — это ты, и я была так молода тогда.
Его челюсть отвисает от изумления, а глаза расширяются, пока он рассматривает мои черты лица.
— Не могу поверить, что ты была влюблена в меня тогда.
— Почему?
— Потому что я влюблён в тебя сейчас, — признаётся он, и мой живот сжимается в узел. Это не должно быть сюрпризом, учитывая наше положение на кровати, но я до сих пор не могу до конца поверить словам, срывающимся с его губ.
— Нет, это не так.
— Всегда такая непокорная, — принц снова целует мою шею, и моя спина выгибается над простынями.
Моя грудь тяжело вздымается, тихий вздох вырывается, когда он опускает голову ниже, прикусывая и дразня языком пышность моей груди.
— В любом случае это не имеет значения, — говорю, размышляя вслух, потому что это ничего не может значить. Я знаю его репутацию и знаю, что это такое. Он просто привык ко мне. Неделями здесь были только мы, и мы зависели друг от друга. Когда он вернётся к своей жизни, я стану просто очередной победой, ещё одной девушкой, которую он уложил в постель, так что я не могу позволить этому значить что-то большее. Чтобы снова не разбить себе сердце.
— О? — говорит он, зависая над моим соском с горячим выдохом. — Почему нет?
— Потому что это ничего не значит. Мы просто развлекаемся.
— Развлекаемся? — Рубен отстраняется всего на пару сантиметров, и я слабо стону, моё дыхание прерывается на полуслове, когда он сдвигается в сторону и ложится на бок.
— Это всё меняет, — тихо говорит он.