Страница 64 из 95
ГЛАВА 19
Рубен со стоном валится на огромную кровать, даже не потрудившись снять сапоги, и раскидывает руки по матрасу.
— Такое чувство, будто я могу проспать целую неделю, — бормочет он, уткнувшись лицом в подушку.
— И подумать только, ты хотел отправиться в путь сегодня ночью, — дразню я, толкая коленом его кожаные сапоги.
Он резко садится, снимает их, ставит рядом с кроватью, а затем поворачивается на бок. Его карие глаза отражают лунный свет, льющийся сквозь крошечное окно.
— Ты была права. Мы бы вымотались, и в долгосрочной перспективе это нам только помешало бы.
— Обычно я права, — подшучиваю, пытаясь вернуть нашу привычную непринуждённость, хотя оставшееся после недавнего разговора чувство вины всё ещё гложет меня изнутри.
Я сажаю маленькую мышь на мягкое сливовое кресло и предлагаю ей кубик сыра и хлеб.
— Сиди здесь, мой маленький друг, а завтра мы превратим тебя обратно в лошадь и позаботимся о том, чтобы ты ей и осталась.
Её крошечный нос подрагивает, когда она начинает жадно уплетать сыр. Я смотрю на Кляксу, пытаюсь посадить его на кресло, но вместо этого он запрыгивает на подоконник.
— Ты уходишь?
Он качает ромбовидной головой и открывает пасть, обнажая острые зубы в гримасе.
— Тогда охотиться?
Когда он издаёт чирикающий звук, который я теперь понимаю как «да», мои плечи расслабляются. Раньше мне так не терпелось от него избавиться, но теперь, привыкнув к присутствию Кляксы, я чувствую боль в сердце при одной мысли о том, что его не будет рядом.
Оттолкнувшись от деревянного подоконника, он взмывает в тёмное небо, быстро взмахивая крыльями. Я смотрю, как он исчезает в чернильной темноте, и сжимаю пальцами дерево.
— Надеюсь, с ним всё будет хорошо.
— Значит, тебе всё-таки не плевать, — говорит Рубен, приподняв брови, а его губы изгибаются в лёгкой улыбке.
— Я просто чувствую за него ответственность, вот и всё, — лгу я и поворачиваюсь к нему.
Всё снова меняется, и даже среди хаоса моей новой жизни я уже привыкла работать бок о бок с Рубеном, Бункой, Тхоком и Гронком.
— Мне будет грустно уезжать, — признаюсь я. — Думаю, Бунка всё понимает. Она примерно так и сказала, пока ты расплачивался с хозяином таверны. У нас есть накопленные деньги, и скоро нам пора отправляться дальше. Она сказала, что будет по нам скучать.
— Утром попрощаемся, — обещает он.
— Хорошо, — провожу щёткой по спутанным прядям и зеваю. — Только подумать, всего через несколько дней мы вернём тебе твою жизнь.
— Ужасно оптимистично, — выдавливает принц.
Может, дело в танцах, или в сахарной вате, или в отличном дне продаж, но до того, как мы навестили ведьму, мне действительно было весело.
Взгляд Рубена останавливается на окне. Он долго молчит, его веки подрагивают, улыбка исчезает, сменяясь хмурым выражением.
— Мы так близки к тому, чтобы остановить Сормэна, я просто это знаю. Не могу дождаться, когда увижу его лицо, когда он поймёт, что мы его достали.
— Только помни, что сказала ведьма. Нам нельзя зацикливаться на мести.
— Кто бы говорил.
— Справедливо, — признаю я. — Но это ещё одна причина, почему тебе стоит послушать ведьму. У меня ничего хорошего из этого не вышло. Посмотри, сколько неприятностей я натворила. Не только для тебя, но и для твоей семьи, для себя, а может, ещё и для Рэи с Агором.
Его губы изгибаются в улыбке, в глазах снова появляется проблеск тепла, хотя глубокие морщинки вокруг них никуда не исчезают.
— Ты права. И хватит уже переживать, — похлопывает он по месту на кровати рядом с собой. — Иди, ложись со мной. Ты тоже, должно быть, устала.
Медленно забираюсь в кровать, мышцы напряжены, его рука обвивает меня, а пальцы осторожно убирают с моего лба выбившуюся прядь волос.
— Можно я тебе кое-что скажу? — тихо произносит он.
Киваю, горло сжимается, когда я пытаюсь ответить «да», но звук так и не вырывается наружу, потому что он крепко прижимает меня к себе, и моя спина плотно прижимается к его груди.
— Насчёт того, что было ранее, я хочу, чтобы ты знала: я тебя не виню. Я вижу, какую вину ты постоянно носишь в себе, но тебе не стоит этого делать. Ты всегда выглядишь так, словно на твоих плечах лежит весь мир. Только когда ты с головой уходишь в какой-нибудь рецепт или, как сегодня, танцуешь, — ты выглядишь счастливой. Ты делала то, что, как тебе казалось, было необходимо, чтобы выжить и чего-то добиться. Ты долго была совсем одна, и рядом не было никого, кто мог бы о тебе позаботиться.
— Мне не нужен никто, чтобы обо мне заботиться, — хрипло отвечаю я, и голос срывается.
— Знаю, — говорит принц, крепче обнимая меня за талию, и моё сердце трепещет. Я понятия не имею, почему позволяю ему вот так меня обнимать или почему он вдруг этого захотел. И всё же сама прижимаюсь к нему ближе. — Но я хочу заботиться о тебе, Элль, — говорит он, горячее дыхание касается моего уха. — А раньше я никогда этого не хотел.
Что, чёрт возьми, происходит?
Я думаю, что он сейчас рассмеётся и отпустит меня, просто чтобы сказать, что всего лишь дразнился, но вместо этого принц прижимается ко мне, а моё тело невольно подаётся навстречу его прикосновениям, его пальцы запутываются в моих волосах.
Я не могу нормально думать из-за грохота сердца в ушах. Он пил что-нибудь алкогольное? Я ничего не видела и не чувствовала от него запаха. Поэтому не могу понять, почему он держит меня так близко, словно я одна из его прекрасных возлюбленных из города.
— Рубен… — дыхание застревает у меня в груди.
— Не только сейчас, — продолжает он, перебивая меня. — И после всего этого тоже. Я хочу сделать тебя счастливой и дать тебе всё, чего ты заслуживаешь.
— Я…
— Дай договорить, — шепчет он и убирает мои волосы назад, а его большой палец задерживается на моей щеке. — Я знаю, мы думаем, что, когда это заклятие будет разрушено, всё аккуратно распутается и мы вернёмся к тем, кем были раньше, но я не хочу снова становиться каким-то принцем, который ничего не знает о собственном королевстве и почти ничем ему не помогает, который даже сам о себе позаботиться не может. Тем, кем я был до встречи с тобой. Я не могу просто стать для тебя чужим. Или даже просто другом.
Его большой палец едва ощутимо скользит по моей скуле, и я невольно подаюсь навстречу этому прикосновению, несмотря на все тревожные сигналы, звучащие в моей голове.