Страница 31 из 95
Я сижу, приоткрыв рот, и смотрю на лицо принца, пока он играет. Глаза крепко закрыты, голова движется в такт музыке. Смотреть на это невероятно, и меня бесит, насколько легко у него всё получается.
Когда он заканчивает первую песню, зал взрывается аплодисментами. Бунка ухмыляется, обнажая все клыки.
— Чтоб меня. А ты и правда умеешь играть. Ладно, четыре часа музыки, а утром можешь разносить завтрак.
— Меня устраивает, — говорит он. — Я люблю играть, — когда она уходит, он наклоняется ко мне и, подмигнув, шепчет: — Ну, это было легко.
Я готова его ударить. То есть он, конечно, не виноват, но какого чёрта ему всегда удаётся найти лёгкий выход, а мне постоянно достаётся худшее?
Следующий час Рубен играет. Тхок предлагает ему ноты, но он без колебаний отказывается.
Я наблюдаю за ним из-за столика в углу, медленно потягивая кружку слабого эля, которую дала мне Бунка. От нежных народных мелодий он переходит к изящным ритмам придворных танцев, а затем к шумным трактирным песням, которые вскоре подхватывает весь зал. Поют все ужасно фальшиво, но с совершенно неоспоримым энтузиазмом.
Когда принц наконец заканчивает, общий зал взрывается криками и требованиями сыграть ещё, но Бунка поднимает руку.
— Более чем достаточно. Парень с лихвой заслужил отдых. А теперь все по кроватям. Мы закрываемся.
Посетители ворчат, но делают, как им велено. Одни шаркающей походкой выходят наружу, возвращаясь в свой лагерь, другие поднимаются наверх.
Я плетусь за Рубеном в нашу комнату и валюсь на диван. Каждая мышца в теле протестующе ноет. На другом конце комнаты Рубен делает то же самое: ложится на спину на кровать и смотрит в потолок.
— Не знала, что ты умеешь так играть, — говорю я после минуты молчания.
— Ты много чего обо мне не знаешь.
— Как бы там ни было, ты играл хорошо. Даже великолепно. Это несправедливо.
— В каком смысле?
— Я вымотана, всё тело болит после сна на диване, а теперь мне ещё придётся вставать рано и выполнять твою работу тоже. Не в конюшне. Думаю, Гронк сам возьмёт это на себя, но если теперь готовить будет Тхок, мне придётся ещё и мыть посуду помимо помощи на кухне.
— Бунка сказала, что за проживание нужно работать всего восемь часов в день, так что просто делай свою работу. А как они разберутся с остальным — их проблема.
— Кто-то должен мыть посуду. Они сказали, что один человек только что ушёл, значит, свободных рук у них не будет. Это просто отнимет у меня время от готовки. Ничего страшного, — фыркаю я и закрываю глаза, хотя это неправда. Совсем нет. Принц и правда не виноват в том, что у него что-то хорошо получается, но меня всё равно пронзает горечь.
Может, Сормэн был прав. Возможно, моё сердце и правда такое же озлобленное, как его.