Страница 18 из 95
ГЛАВА 4
— Ох, — с трудом сглатываю, — то есть да. Это я.
Я начинаю мямлить. Как я вообще смею мямлить в его присутствии? Тряхнув головой, расправляю плечи и смотрю принцу прямо в глаза.
— Удивлена, что ты помнишь.
— Ну, имя у тебя красивое.
Девятнадцатилетняя я наверняка упала бы в обморок, услышав такое. А сейчас? Для меня это ничего не значит. Просто очередная мимолётная кокетливая фразочка, которую он говорит всем подряд, чтобы расположить их к себе. Но меня он не очарует.
— Спасибо, — резко бросаю я, чуть жёстче, чем собиралась, но от одной мысли, что он помнит моё имя, а моего отца, — человека, который спас ему жизнь, совсем недавно назвал «тем стражником», у меня всё внутри полыхает.
— Так зачем ты на самом деле принесла мне этот пирог? Что тебе нужно? — спрашивает он бесцветным голосом, словно задавал этот вопрос уже тысячу раз.
— С чего ты взял, что мне вообще что-то нужно?
— Всем от меня что-нибудь нужно. Деньги? Замолвить за тебя словечко перед родителями? Новая крыша для вашей пекарни?
Мои веки дрожат. Он даже не помнит, что сам её отдал.
— Это не моя пекарня. Она принадлежит моей мачехе. Но нет. Мне ничего не нужно.
— Должно же быть хоть что-то? — спрашивает Рубен, доедая второй кусок и смахивая крошки с губ. — Всё дело в тех нелепых статьях, которые мой отец распространяет о том, что я собираюсь жениться?
— Уверяю тебя, мне это совершенно неинтересно, — отвечаю, особенно выделяя последнее слово. Впервые за весь вечер я говорю абсолютно искренне.
— Больно, — говорит он, но его улыбка становится только шире. — Значит, ты просто хотела разделить со мной пирог?
— Да. Только и всего.
Откусываю ещё кусочек, наблюдая, как он делает то же самое, а затем откупоривает вино и делает глоток.
Он равнодушно пожимает плечами, попробовав его, и отбрасывает бутылку в сторону, хотя, по моим меркам, вино дорогое. Впрочем, для избалованного принца оно, наверное, на вкус как грязная дождевая вода.
— Точно ничего не хочешь? — откладывает он вилку и откидывается назад.
— Абсолютно.
Сколько нам вообще нужно съесть, чтобы зелье подействовало? Весь пирог? Сормэн ничего толком не объяснил. Надо было спросить. Я больше ни минуты не могу выносить его присутствие.
— Даже обещания потанцевать со мной на балу на следующей неделе? — косится он на меня, ухмыляясь.
Мне приходится собрать всю выдержку, чтобы не закатить глаза, а вместо этого натянуть улыбку и изобразить, будто я польщена. Будто я когда-нибудь снизошла бы до танца с этим идиотом-принцем.
— Интересное предложение, но это было бы неприлично. Я не могу.
— Ты мне отказываешь? — в ту же секунду его плечи опускаются, а губы приоткрываются.
Да. Сто миллионов раз да.
— Может быть, — отвечаю я.
Отвожу взгляд на проходящую мимо высокую эльфийку с длинными серебряными косами, в которые искусно вплетены перья. Сколько ещё этому проклятому зелью нужно времени?
— Прошу прощения. Я не понял, что ты помолвлена.
— Потому что никакой другой причины отказать тебе просто не может существовать? — фыркаю от смеха.
— Ну… да, — его глаза расширяются, а брови слегка сходятся на переносице.
Я плотно сжимаю губы. И что я вообще когда-то в нём находила?
— А я не помолвлена. Знаешь, это просто поразительно.
— Что именно? — принц смахивает крошки с кривоватой улыбки.
— Твоё высокомерие. Ему просто нет предела.
— Ай, — его расширенные зрачки снова останавливаются на моём сердитом взгляде. — А я думал, ты милая.
— А я когда-то думала, что ты чего-то стоишь, — заявляю я, потому что когда-то так и было. — Ну, знаешь, до того, как мой мозг окончательно сформировался.
Он перестаёт есть. Мне не следовало показывать свою злость до того, как он доест пирог, но я ничего не могу с собой поделать. Ненависть внутри меня уже переливается через край, и ей нужно куда-то выплеснуться. Желудок скручивает, и я бросаю вилку на наполовину пустую тарелку. Скоро хоть что-то должно произойти. Если только я не испортила зелье, запекая его. Сормэн не сказал, нужно было добавлять его до или после.
— Я просто тебя дразню, — говорю, пожимая плечами, словно мои слова ничего не значат.
— Если честно, — говорит он, бросая взгляд на небо, — мне даже нравится. Так дело в моём высокомерии? Поэтому ты не хочешь принять моё приглашение на танец?
— Не только в нём.
Принц откусывает ещё кусочек пирога, на этот раз смакуя его, а затем спрашивает:
— Тогда в чём причина?
Я смотрю на свою одежду, затем на его и качаю головой.
— Ну, я пытаюсь понять, хороший ли ты человек.
— И? Каков вердикт? — в его взгляде вспыхивает вызов, а зрачки расширяются в свете фонарей.
— Ещё решаю, — отвечаю, растягивая разговор, пока он доедает пирог до последней крошки.
— Знаешь, большинство людей говорят, что я гордость королевства.
— Большинство людей тебе врут, — отвечаю я, снова осмелев теперь, когда пирог закончен.
— А ты нет? — придвигается он ближе.
Магия покалывает язык. Наконец-то. Что-то происходит. Я встаю и поворачиваюсь к нему.
— Не вижу смысла лгать человеку, которого после сегодняшнего вечера больше никогда не увижу.
Его лицо вытягивается.
— Никогда? Жаль. Ты мне нравишься.
— Правда? Или тебе просто наскучили твои обычные поклонники, которые только и делают, что рассказывают, какой ты замечательный?
— А разве одно мешает другому? — спрашивает Рубен, когда я отступаю назад.
По телу проносятся горячие искры, и, должно быть, с ним происходит то же самое, потому что он хватается за грудь, хотя явно принимает это за что-то другое.
— Позволь мне увидеть тебя снова, — говорит он, когда я не отвечаю. — Пожалуйста.
Не могу поверить. Принц действительно умоляет.
— Зачем? — спрашиваю, потому что мне и правда любопытно, хотя совершенно не должно быть.
— Ты не притворяешься. Все вокруг постоянно играют какую-то роль, а ты нет. Это освежает.
— Мне что, тебя пожалеть?
— Ну… — слова обрываются у него на языке.
Он встаёт, сгибаясь пополам и громко стонет. В тот же миг по моей груди расходятся волны, а невидимая сила тянет меня к принцу. Он вскрикивает, и мир вокруг нас начинает вращаться.
Когда я снова открываю глаза, то лежу на земле, а принц Рубен рядом со мной без сознания.