Страница 11 из 95
— Мы обе знаем, что ты не умеешь веселиться. Никогда не умела, — пожимает она плечами, и бабочки на её наплечниках трепещут.
— Ты всегда работаешь, — говорит Элайза, закатывая глаза, а затем смотрит на сестру и пытается принять такую же позу.
Когда ледяной взгляд Мэйбл встречается с её взглядом, губы Элайзы растягиваются в неестественной, насмешливой улыбке, и она добавляет:
— Да, иногда ты бываешь довольно скучной.
Мэйбл одобрительно кивает, а я подавляю стон. Я не выбирала работать всё время. Некоторым из нас просто приходится зарабатывать на жизнь. С самого детства я хотела работать вместе с мамой. Хотя тогда я вообще не воспринимала это как работу. Тогда это было весело, до счетов и четырнадцатичасовых смен. Она разрешала мне облизывать ложку после того, как размешивала шоколад для тартов, а отец приходил в конце каждого дня, собирал всю неидеальную выпечку и приносил её домой, чтобы мы ели её у камина.
Иногда, когда было тихо, она пекла для нас двоих торт и украшала его первыми буквами наших имён: «Э» и «А». Элеанор и Амелия. Но кое-чему она меня научила наверняка: как важен упорный труд. Она мечтала открыть успешные пекарни по всему королевству.
Мои руки на мгновение замирают, но я заставляю их снова двигаться.
От воспоминания ноет в груди, но я этого не показываю. Я научилась не позволять словам сводных сестёр и мачехи задевать меня. Только не теперь, когда я так близка к тому, чтобы от них освободиться. Мне сейчас двадцать четыре, а через несколько месяцев исполнится двадцать пять, и я уже почти накопила достаточно чаевых и тех жалких грошей, которые мне платят, чтобы арендовать помещение в центре города. Я собираюсь открыть собственную пекарню. Мне нужно проработать ещё всего семь, может, восемь месяцев, и тогда денег наконец хватит. Если сегодняшний вечер пройдёт хорошо, я смогу сократить этот срок на несколько недель.
Рэя знает об этом, поэтому у нас есть небольшая кучка дополнительной выпечки, которую мы приготовили, чтобы продавать отдельно, используя ингредиенты, купленные Рэей на наши чаевые. Строго говоря, так делать нельзя, но в такие вечера, как сегодня, Марго не заметит.
Я раскатываю новый шарик теста, пока сводные сёстры обсуждают, кто из знати будет на фестивале и появится ли там принц Рубен.
— Слышала, он стал ещё красивее, чем в прошлом году, — бормочет Элайза, и её круглые щёки заливает румянец.
Мэйбл кивает.
— Все эти поездки по другим королевствам пошли ему на пользу. Думаю, он стал более искушённым.
Скорее уж более высокомерным.
Элайза соглашается.
— Говорят, он наконец заинтересовался поисками жены, — ухмыляется она. — По крайней мере, так писали в «Вестнике магов».
Мэйбл фыркает со смехом.
— Никогда не думала, что доживу до дня, когда он решит остепениться. Если бы только я уже не была замужем.
Она размахивает рукой с кольцом, а я нарочно отвожу взгляд к тесту. Ну конечно, только это и мешает принцу на ней жениться. Уж точно не её отвратительный характер или мерзкая ухмылка. Хотя я бы не стала возражать, если бы принцу досталась такая, как Мэйбл. Это была бы вполне подходящая для него судьба.
— Ох, эта улыбка, — мечтательно вздыхает Элайза. — Знаю, что он никогда на меня не посмотрит, но я бы всё отдала, чтобы потанцевать с ним. Хотя бы один раз.
Я бы лучше воткнула себе ножи в ступни.
— Ну, у тебя хотя бы шансов больше, чем у кого-либо здесь, — говорит она с приторным смешком. — Нам пора. Повеселись сегодня, — бросает Мэйбл, и они уходят, а их смех обрывается в тот же миг, когда дверь захлопывается и звякает колокольчик.
— Запри, — приказывает Рэя Агору, и тот быстро задвигает засов. — На случай, если они решат вернуться.
— Понял, босс, — вибрирует низкий, рокочущий голос Агора. Когда он поворачивается, его голова едва не касается потолка высотой чуть больше двух метров, отчего его массивная фигура кажется ещё внушительнее. Человеческая сторона в его внешности заметна сильнее, если не считать покатого лба и лёгкого зеленоватого оттенка кожи. — Отнесу всё это в экипаж сзади.
— Спасибо, Агор, — острый карий взгляд Рэи устремляется на меня. — Элль. Иди.
— Что?
— Ты здесь весь день. Всё уже готово, а мы с Агором сами справимся с подготовкой прилавка, — она вытирает руки о фартук и достаёт мой пирог из духовки. Жар касается её лица и несколько вьющихся прядей выбиваются из собранных назад чёрных волос. — Поднимайся наверх, приведи себя в порядок и поспи.
— А ты? — спрашиваю, откладывая тесто отдохнуть. — Ты здесь дольше меня.
— Да, но мне завтра не нужно убирать весь дом Марго. Отдыхай.
— Но…
— Иди, — теперь её голос звучит твёрдо, не оставляя места для споров. — Пока я не передумала.
Рэя права. Марго будет плевать, сколько я сегодня работала и сколько времени провела у прилавка, продавая нашу выпечку. Она всё равно заставит меня убрать всё поместье. Сезон балов уже не за горами, а Элайза до сих пор ищет жениха, поэтому Марго захочет, чтобы дом в любой момент был готов к приёму гостей.
Снимаю фартук, мо̀ю руки в раковине и прощаюсь с Агором, затем поднимаюсь наверх, в комнату над пекарней. По правде говоря, я просто рада, что больше не живу с мачехой, даже если теперь моя комната едва вмещает узкую кровать, небольшой комод и ванну, в которую я сама с трудом помещаюсь.
Бросаю взгляд в маленькое круглое окно, выходящее на переулок, где мы держим мусорные баки, и вздыхаю, погружаясь в свои мысли. Когда веки начинают слипаться, вид за окном расплывается, и я переключаю внимание на затёкшую мышцу в плече, разминая её.
Стены настолько тонкие, что я слышу, как в пекарне внизу Агор и Рэя спорят из-за того, как он укладывает выпечку в коробки. Мне стоило настоять на своём и остаться помогать, но теперь ноги меня просто не слушаются.
Я сажусь на край кровати и позволяю усталости накрыть меня. Болит всё тело. Я откидываюсь назад, головой падаю на подушку и случайно толкаю спрятанную за ней деревянную шкатулку, так что она стукается о стену. Внутри, завёрнутый в чёрный бархат, лежит талисман. Иногда, когда ночью становится совсем тихо и пекарня закрыта, мне кажется, будто я слышу внутри него тихое тиканье крошечного механического сердца.
В ту ночь, когда убили моего отца, мне следовало отдать его стражникам. В конце концов, это тёмный артефакт. Но вместо этого я сунула его в карман и все эти годы прятала.