Особенный

— А в понедельник детектив проводил Зою домой, а потом позвонил мне и сказал, что во дворе ошиваются какие-то подозрительные личности и стоит машина с заляпанными номерами. Я попросил его проследить за этими личностями и постараться записать номер этой машины. Часов в семь он мне позвонил и сказал, что Зоя вышла из подъезда и направилась к метро. Она доехала до остановки «Ленинский проспект», вошла в «Азбуку Вкуса», купила там продукты и направилась к дому сорок, где живет Александр. Детектив позвонил и попросил новые указания. Я приказал дождаться, когда она выйдет. Детектив сказал: «Ага!», а через некоторое время позвонил снова. Оказывается, он забрался в подъезд, который находится напротив окон Александра, и в бинокль увидел, что Зоя с молодым человеком сидят на кухне о чем-то оживленно беседуют.

Я заметил, что в этот момент Наташа прикусила губу.

— Я приказал ему не подглядывать за молодыми людьми, а взять машину, в десять вечера забрать Зою около арки и отвезти ее ко мне на дачу. Сам я собирался быть на даче примерно в это же время. Часов в девять я позвонил Зое с левого телефона — есть у меня такой на всякий случай, сказал, что ситуация становится неопределенной, что ей угрожает опасность и что самое лучшее, если она проведет два-три дня у меня на даче под охраной. Сказал также, что сам приехать не смогу, а что ее заберет от арки детектив. Я также попросил детектива заехать ко мне, взять «левый» телефон и передать его Зое. Это чтобы она могла мне позвонить с дачи, если я задержусь.

Я вспомнил тот вечер и у меня кольнуло сердце.

— Все так и произошло, — продолжил Шеф. — Зоя села в машину и неожиданно попросила детектива сначала заехать в институт, благо это по дороге. Потом она захотела позвонить родным, предупредить их, что не вернется домой. Детектив дал ей мой телефон, сказал, чтобы она отключила свой и звонила только по нему. Еще он добавил, чтобы она не звонила родителям, чтобы напрасно их не волновать — это может нарушить конспирацию. Зоя, как я понял из вашего рассказа, написала своей подруге и попросила всем передать, чтобы никто не беспокоился. Они подъехали к институту, Зоя вошла в здание, детектив развернулся, припарковался и стал ее ждать. Ждал он полчаса, потом позвонил мне и спросил, что ему делать. Я попросил его подождать еще полчаса. Детектив просидел еще сорок пять минут и уехал. С тех пор о Зое мы ничего не знаем.

— Неужели детектив не видел, как Зоя выходила из института? — спросила Наташа.

— Мельников проверил журнал выдачи ключей. Зоя взяла ключ от лаборатории, а через пятнадцать минут сдала его обратно на вахту. То есть выйти она могла только через главный вход — это подтвердил охранник. А детектив ее не видел — он развернулся и сидел спиной ко входу в институт — так он готовился быстрее выехать в Банный переулок.

— Выдающийся профессионал! — воскликнула Наташа.

— Согласен, — кивнул Шеф, — он сказал, что не ожидал никакого подвоха. Так и сказал — никакого подвоха. Я его спросил, не проезжали ли автомобили во время его стоянки. Он сказал, что проезжали, но он не обращал на них внимания, так как читал новости в телефоне. Вот, собственно, и все новости. Ах, да! Уходя, Зоя захватила с собой журнал с протоколом лечения Александра.

Некоторое время мы молчали, переваривая услышанное.

— Похоже, мы уедем с тем же, с чем мы приехали, — сказала Наташа. — У нас было два варианта: Зою похитили или Зоя сама где-то прячется. После вашего рассказа ни один из этих вариантов исключить нельзя. Ее могли насильно посадить в машину при выходе из института — это первый вариант. Второй вариант — она пошла не направо к Банному переулку, а налево и вышла на Большую Переяславскую улицу. Телефона у нее не было, такси она вызвать не могла.

Значит, она могла или сесть на автобус, который идет к площади Трех вокзалов, или дойти туда пешком — это всего два километра, полчаса ходу. Ну а с трех вокзалов…

— С Ярославского вокзала она могла поехать на свою дачу, — сказал Шеф. — Но Семен Михайлович сказал мне, что дачу они проверили, последние дни там никто не появлялся.

— Я в курсе, — кивнула Наташа. — С первым вариантом пока непонятно что делать, а вот о втором можно подумать. Ближайший круг знакомых Зои мы обошли. Остается более широкий круг — одноклассники, однокурсники, соседи. Мы поговорим с Ириной и выясним, к кому она могла поехать. Неплохо бы поговорить со всеми ее одноклассниками и однокурсниками, но это задача не для нас. Это человек пятьдесят, как минимум. Пусть этим займется Мельников. А я в первую очередь хотела бы поговорить с детективом. Если можно, пришлите мне его номер. Не может быть, чтобы он ничего не видел, когда стоял у института. И может Зоя сказала ему что-то, чего он не сказал вам. Кстати, а какие успехи у Мельникова?

— У Мельникова… — задумался Шеф. — Он, конечно, подозревает всех в службе безопасности. Только они могли ночью незаметно проникнуть в мой кабинет. Он допросил каждого, а сейчас изучает их личные дела. Что он там нашел — не знаю. По-моему, пока ничего.

Наташа подлила себе в бокал еще компота.

— Хорошо то, — сказала она, — что нам теперь не надо думать, как Зоя добралась до института. И еще примерно ясно, чем нам надо заняться в ближайшее время. Простите, а телефоны, что лежат у вас на буфете, принадлежат Зое?

— Да, — сказал Шеф, — она их оставила в машине, а детектив передал их мне.

Наташа достала телефон, набрала номер, и вскоре мы услышали звонок из «мотороллы».

— Это проверка, — сказала Наташа. — Именно с этого телефона Зоя написала Ирине.

— Убедительная просьба, — смущенно сказал Шеф. — Ничего не говорите родителям Зои. Я им сказал, что Зоя у меня на даче под охраной, но к ней пока приходить нельзя, чтобы не нарушать конспирацию. У Аделаиды Степановны давление и больное сердце, ей нельзя волноваться.

Мы поблагодарили его, и вышли на улицу.

— Ну и как тебе кино? — спросила Наташа.

— Очень увлекательно, но это мало что нам дает. А кто по-твоему мог забраться в кабинет Шефа?