Особенный

Глава 26

Никакой ярости у Шефа я не заметил. На меня он посмотрел с сожалением, а на Наташу сначала с неодобрением, но потом сменил взгляд на заинтересованный. Я никогда раньше не видел, как быстро может меняться мимика человека. Он кивнул нам на стулья, стоявшие у его стола, сам встал с кресла, подошел к окну, постоял там около минуты и вернулся опять к столу.

— Мне сейчас кажется, — начал он, — что в институте со мной обращаются, как со смертельно больным. Не говорят ничего конкретного, но стараются утешить и заверить, что все будет хорошо. А меня не надо ни в чем заверять, я хочу знать все, что происходит. А происходит черти что! Все ходят с опущенными носами, как в доме покойника.

После этого он сел в кресло, выдвинул ящик стола, достал пачку сигарет, покрутил ее и положил обратно.

— Мне про вашу парочку много чего рассказали, — продолжил он. — Вам, Наталья Николаевна, было поручено охранять Александра. Вместо этого вы начали самостоятельное расследование, таскаете его с собой, чем подвергаете дополнительной опасности. Более того, ваши действия мешают работе Следственного комитета, о чем мне доложили сегодня утром.

Наташа, до этого смотревшая в пол, подняла голову.

— Я могу дать подробный отчет о всех своих действиях и объяснить свои поступки.

— Я очень на это надеюсь, — холодно сказал Шеф. — Но сначала я хочу задать вам несколько вопросов. Начну с конца — что за курьер приходил сегодня утром ко мне домой?

Тут Наташа неожиданно вскочила, прижала палец к губам, обошла стол и жестами попросила Шефа постоять в сторонке. Он удивленно посмотрел на нее, но подчинился. Наташа опустилась на колени и начала исследовать нижние поверхности столешницы и тумбочек. Минут через пять она встала и сказала, что все чисто.

— Что все это значит? — спросил Шеф.

— Прослушки я не нашла, — Наташа отряхивала брюки. — Во всяком случае, в столе ее нет. Если включить телевизор, — она показала на черный экран, висевший на стене, — и говорить тихо, то шанс, что нас слышат, минимальный.

Шеф сел в кресло, побарабанил пальцами по столу, затем встал, подошел к шкафчику, достал бутылку коньяка, наполнил рюмку и залпом выпил.

— Вам не предлагаю, — он поставил бутылку на место и аккуратно закрыл шкафчик, — не уверен, что вы это заслужили. Я повторю вопрос о курьере, который приносил мне какой-то секретный документ. И кому он его передал, если дома никого не было? Что вы на меня так смотрите? — обратился он к Наташе. — Конспираторы из вас никудышные. Вахтер прекрасно видел, что курьер, когда вышел из здания, что-то вам передал.

— Это была прослушка, прикрепленная к вашей двери, — сказала Наташа. — И она не первая, которую мы нашли вчера. Одна была в моей машине, две других на дверях у подруги Зои Ирины и на двери ее жениха Андрея. Еще одна была на двери квартиры Зоиных родителей.

Шеф молчал, ловя каждое Наташино слово.

— Я могу рассказать, — продолжила Наташа, — обо всем, чем мы с Алексом занимались после беседы со следователем. Но я не уверена, что в институте это будет безопасно.

Шеф кивнул, затем оглянулся, как будто хотел бы видеть, кто прячется за его спиной.

— Согласен, — сказал он. — Это безопаснее сделать… — он задумался. — Через пятнадцать минут у меня совещание со следователем. Затем мне надо зайти в две лаборатории и часа в два я освобожусь. Скажем, в три часа мы можем встретиться у меня дома, где вы мне все расскажете. Хотя…

— Вы не уверены, что у вас дома нет прослушки? — подсказала Наташа. — Я тоже не уверена, Зоя, например, нашла прослушку у себя в лаборатории.

— Вот как… — Шеф задумался. — Теперь я тоже ни в чем не уверен. Давайте сделаем так, — он замолчал, словно что-то подсчитывая. — Моя жена сейчас на даче, а я ей все равно обещал сегодня заехать. Это недалеко, около Мытищ. На электричке ехать до платформы «Строитель». А на машине по Ярославскому шоссе. Если, скажем, вы сможете подъехать к даче часа в три, то там мы можем спокойно поговорить. Во всяком случае, в саду это будет совершенно безопасно. Адрес я вам пришлю. Если у вас нет других планов, то жду вас после трех.

— Отлично, — сказала Наташа. — Но у меня маленькая просьба. Если вы нам расскажете, что нового выяснил следователь, то это поможет всем нам быстрее найти Зою и решить остальные проблемы.

Шеф согласился, вышел из-за стола и зачем-то пожал нам руки. Прощаясь со мной, он сказал, что на даче внимательно меня осмотрит, не принесла ли мне вред шпионская деятельность. Наташа заверила его, что не принесла и предложила проверить мои умственные способности, например, умножить два трехзначных числа. Шеф махнул рукой, сказал, что будет нас ждать, и чтобы мы не обедали, так как его жена очень хорошо готовит.

— До трех без еды я не доживу, — сказала Наташа, когда мы очутились в коридоре. — Чашечка кофе и пирожное спасет меня.

Мы отправились в комнату отдыха.

— Ты ничего странного не заметил у Шефа? — спросила Наташа, сделав первый глоток.

— Ты имеешь в виду сейф и холодильник с кодовым замком?

— Именно! — Наташа отрезала кусочек пирожного. — Никогда не видела таких холодильников. Думаю, что журнал с протоколом — это еще не весь секрет. Препараты — вот что главное. Они у него в холодильнике, а в сейфе бумаги с описанием этих препаратов. Так что нашим противникам нужны не только Зоя с журналом, а и то, что находится в кабинете Шефа. И твоя кровь для каких-нибудь опытов. Сложная у них работа.

— Ага, пожалей их еще!

— Я пытаюсь встать на их место. Я посмотрела на замок в двери Шефа. Открывается за тридцать секунд. Камер у двери нет. Этому зданию сто лет в обед, и замки не меняли тоже сто лет. И, кстати, почему нет камер при входе в институт?

— Не ко мне вопрос.

— Естественно, это я так, ругаюсь вслух. На месте злоумышленников я бы попыталась узнать коды замков холодильника и сейфа.

— Знаешь, как это сделать?

— Есть тридцать три способа, я сейчас думаю, какой самый простой. Ты пей кофе, а я пофантазирую.

Что она нафантазировала, я так и не узнал. Допив кофе, Наташа сказала, что ей надо подремать, положила голову на мое плечо, потянулась и вскоре я услышал ровное сопение.