Особенный

— Есть, но я с ними не общался.

— Ладно, звони, когда будут новости.

Вроде все на сегодня. Я убрался на кухне, прошел в комнату, сел на диван ждать Зоиного звонка. Что-то она хочет мне сказать важное, чего я еще не знаю? Иначе, зачем ей перезванивать, если уже узнала, что со мной все нормально?

Глава 8

16 августа, понедельник

Зоя через час не позвонила. Не позвонила она и через два часа. Только в одиннадцать вечера от нее пришло сообщение: «Прости, была занята. Обязательно утром загляни ко мне. Обработаю ранку и поговорим».

Чем она была занята? Общалась со своим женихом? Неужели я ревную? Чушь какая-то! Какое мне дело до ее личной жизни.

С такими же мыслями я проснулся на следующий день. Погода прекрасная, жара спала, влажность исчезла. Небо ярко-синее, а не белесое, как в предыдущие дни. Колено утром не болело, выпитый вчера коньяк никак не проявлялся. Похоже, меня вылечили даже от похмелья. Все, вроде, хорошо, но я не мог не думать о Зоином сообщении. То, что мне надо обработать ранку и, наверное, снять пластырь я знал и до ее сообщения. «Поговорим» — вот что важно. Может сегодня она рискнет сказать то, что ей запрещено?

Пискнул телефон. Сообщение от Цепы. Он внизу, ждет и торопится. И тут же сообщение от Михалыча: «Алекс, вчера вечером все было спокойно. Ни о чем не беспокойся, все под контролем».

Ну и хорошо! Можно спокойно выйти из дома, не оглядываясь, не ожидая никого с ланцетом в руках.

— Михалыч просил сразу к нему, — сообщил Цепа. — У него сегодня много дел, просил не опаздывать.

Машина тронулась с визгом проворачиваемых по асфальту шин. Странно для «Субары», но не странно для Цепы. Одно время он работал автомехаником, так что увеличить мощность двигателя для него не проблема.

— Я тебя вчера не видел, — сказал я просто для того, чтобы не ехать молча.

— Это значит, что я хорошо работал, — сказал Цепа, не отрывая глаз от дороги.

— Наталья тоже хорошо работала, но я ее заметил.

— Значит, она работала плохо, — усмехнулся Цепа.

Больше он не произнес ни слова.

В институте я поднялся на второй этаж и остановился в раздумье. К кому раньше: к Михалычу или к Зое? К Михалычу неинтересно — он придумает, как нам поймать злодея, и мне опять нужно работать живцом. Я решил сначала зайти к Зое. Ну вот и она. Свежая, улыбчивая, в светлом бежевом халатике, который делал ее еще женственнее.

— Садись, — она взяла мою трость, поставила в угол, взяла за рукав, подвела к креслу.

— Меня Михалыч ждет, — сказал я, усаживаясь. — Может я попозже зайду?

— Ничего, подождет, — она оторвала пластырь, чем-то намочила салфетку, протерла шею.

— Все в порядке, пластырь больше не нужен, — сказала она и выбросила салфетку в мусорное ведро. Встала, посмотрела на меня. Тихо сказала:

— Мне нужно проверить твои мышцы и кости. Это большое обследование, зайди, когда освободишься. А сейчас…

Она огляделась, затем, как-то неуверенно сказала:

— У нас есть запасной динамометр, но он на складе. Помоги его достать с полки. Ты меня знаешь, я полезу и обрушу все, что там стоит.

Складом она называла небольшую кладовку со стеллажами, заставленными реактивами и какими-то коробками. Туда вела дверь, расположенная рядом со стойкой с приборами. Она подошла к этой двери и рукой поманила меня. В кладовке было душно, пахло какой-то химией, неприятно жужжала лампа дневного света.

— Заменила бы на светодиоды, — сказал я, указывая на лампу.

— Обязательно, — кивнула Зоя и плотно прикрыла дверь. — Динамометр в желтой коробке.

Коробка стояла на уровне глаз — меня явно пригласили сюда не для помощи.

— Рассказывай, — попросил я, держа в руках коробку.

Зоя оглянулась на закрытую дверь и спросила:

— Что ты знаешь про ДНК и теломеры?

— Второе слово слышу впервые, — признался я.

— Теломеры отвечают за наше старение, — сказала она. — Концы ДНК очень уязвимы и теломеры служат защитными колпачками этих концов. При каждом делении клеток они становятся немного короче. Когда теломеры доходят до критической длины, то клетки перестают делиться и переходят в состояние «сенесценции» — клетки живут, но не работают как раньше. Такие сенесцентные клетки — один из главных факторов старения тканей.

— Жуть какая, — я посмотрел на часы.

— Не торопись, это важно для тебя.

Зоя взялась за рукав моей рубашки и прикрыла часы.

— В нашем институте проблема старения — одно из самых главных направлений. Это всех интересует, так что спонсоров у нас хватает. Шеф придумал новый метод остановки уменьшения теломеров. Таких методов много, но все, что было до него, работало или плохо, или давало побочные эффекты. Его метод абсолютно революционный, и это самый главный секрет нашего института. Есть еще кое-что, но это долго объяснять. Никто кроме Шефа не знает всех деталей.

— Даже Пал Палыч?

— Пал Палыч врач, а не ученый. Он только следит за состоянием пациентов и подопытных животных. Шеф разделил задачу на несколько этапов, и все, кто работал с ним, знали только часть его метода. Так делают во всех секретных институтах.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому, что все это касается лично тебя. Пал Палыч однажды заметил, что у раненых крыс, которые были обработаны по методу Шефа, очень быстро зажили раны. Произошло буквально чудо. От ран не осталось и следа, а крысы стали необычайно активны. Как будто помолодели и окрепли.

— И тогда Шеф решил испытать свой метод на мне?

— Совершенно верно! И результат превзошел все ожидания. Ты дважды был в состоянии клинической смерти после наезда машины, многие органы критически повреждены, но внезапно ты стал поправляться, раны затянулись за несколько дней, и что самое удивительное…

— Я стал силачом и гением?

— Силачом — да. Насчет твоей гениальности у нас дискуссии. Память — да, улучшилась. Ты способен производить быстрые вычисления, но мы ни разу не заметили у тебя пробуждения каких-либо талантов.

— Таланты проверяют, когда просят написать какой-нибудь текст?

— В том числе. Рисовать ты не научился, музыкального слуха не появилось. Да и IQ у тебя ниже среднего… Ты извини, — добавила она, увидев мое расстроенное лицо.

— Все нормально.

Я через силу улыбнулся и сделал попытку обнять ее. Она отстранилась, но не сразу. Я успел почувствовать ее грудь. Зоя сделала шаг назад и продолжила: