Особенный

— Интересная гипотеза, очень красивая. Настолько красивая, что не может быть правдой. Но подумать можно. Цепа, как проверить твою гениальную мысль?

— Да я с Вахтангом хоть сейчас поговорю, — сказал Цепа.

— Поговори, — согласилась Наташа. — А нам, значит, надо поговорить с женой Шефа?

— Это без меня, — скороговоркой выпалил Цепа. — Я с женщинами не очень умею общаться. Я ей комплимент, а она пугается.

— А ты хоть улыбаешься при этом? — спросила Наташа.

— Я передний зуб сломал, — вздохнул Цепа. — Мне улыбаться, только людей пугать.

— Кстати, — Наташа коснулась его руки. — А почему у тебя здесь пластырь?

Цепа махнул рукой.

— Это я у своей «субарушки» слишком быстро капот закрыл.

Я улыбнулся.

— А мне сказал, что это бандитская пуля.

— Бандитская пуля пролетела мимо, — сказал Цепа и взялся за второй бутерброд.

Мы дожидались, пока Цепа насытится. Ждать оказалось недолго. Цепа с шумом высосал остатки чая из чашки, вытер рот ладонью.

— Ну что думаете? С чего начнем?

— Подожди, есть еще одна гипотеза.

Наташа рассказала о возможном подкупе Мельникова. Цепа замахал руками.

— Не-е-е, забудь. Знаю я таких следаков. Никогда они не будут плясать под чью-то дудку, если на них нет компромата. Профессиональная гордость не позволит. Я Мельникова насквозь вижу, не пойдет он на это. Вот взять премию у Шефа за раскрытие преступления — это да, такое для него нормально. Но чтобы на побегушках у каких-то подонков — это никогда. Ну что, я побежал колоть Вахтанга?

— Беги, — кивнула Наташа. — А мы пойдем в скверик на Банном. Я там покурю и подумаю.

Погода была отвратительно прекрасной, явно предназначенной не для тяжелых дум о кротах и журналах, а для отдыха за городом на берегу речки. Я представил зеленый лужок, рядом песчаный пляж. Мы с Наташей расстелили скатерть, уставили ее закусками и напитками. Она лежит на спине, жует травинку и любуется белоснежными облаками на ярко-синем небе. Я ее спрашиваю, любит ли она меня? Она улыбается, что означает, она думает только обо мне и мечтает, когда наденет фату и будет слушать марш Мендельсона…

— Вахтанг мимо, — прервал мои мечты Цепа. — В субботу Палыч ему не звонил, а сам он целый день провел на Пироговском водохранилище — катался на яхте приятеля. Причем в мужской компании. Предоставил доказательства — показал фотки в телефоне.

— Я так и думала, — сказала Наташа. — И что дальше?

— А ты что, не поедешь на дачу Шефа? Ведь надо поговорить с его женой.

— Ты что, на солнце перегрелся? — Наташа хотела покрутить пальцем у виска, но вовремя опомнилась. Поднятой рукой она поправила волосы. — Приезжаю я к ней вся такая, решительная. Достаю пилку для ногтей, перцовый баллончик и так строго спрашиваю: «А скажите мне гражданка, о чем вы говорили с мужем в пятницу в восемь ноль-ноль вечера по московскому времени. Не выдал ли он вам секретнейший секрет, и не рассказали ли вы этот секрет молочнице, у которой утром отоваривались?»

— Да… — Цепа задумался. — Если Шеф узнает о такой беседе, то искать тебе новое место работы. И у Шефа напрямую не спросишь. Тут надо как-то хитро, по-женски.

— И как именно? — поинтересовался я.

Меня очень развеселил рассказ Наташи о допросе на даче Шефа. Но ничего разумного мне в голову не пришло. Шефа не спросишь, его жену тем более. Должен быть кто-то, кто мог знать, как Шеф провел вечер в пятницу. И кому он вообще мог рассказывать о моем самочувствии. Может Зоя…

— Давайте спросим у Зои, — предложил я. — Она ведь больше суток прожила у Шефа на даче. Узнаем, делится ли он с женой новостями из мира науки.

— Это тоже без меня, — мгновенно отреагировал Цепа. — По-моему, Зоя меня боится. Она вообще боится брутальных мужчин, знаю я такую породу.

— Фу на тебя, — наморщилась Наташа. — Возомнил себя бруталом. А копни, внутри нежнейшая и ранимая душа.

— Ага, — самодовольно ухмыльнулся Цепа. — Умеешь ты людей насквозь видеть. Давайте, дуйте к Зое, а я подышу тут. Вчера я немного…

— Ага, немного, — улыбнулась Наташа. — Ладно, дыши, мы мигом.

Глава 44

— Как же я вам рада! — Зоя соскочила со стула, подбежала к нам, схватила нас за руки. — А то я уже этой двери бояться стала. Каждые пять минут кто-то заглядывает, говорит «здрасьте» и исчезает.

— Терпи, — улыбнулась Наташа, — все хотят убедиться, что ты жива и здорова.

— Ну да, хотят посмотреть, как на диковинного зверя в зоопарке. Я даже Дмитрию Алексеевичу звонила, просила разрешения закрыть дверь на ключ. А он сказал, что мне надо терпеть, побыть один день в лучах славы.

Мы засмеялись.

— Зоя, — Наташа обняла ее за плечи, — мы пришли к тебе за помощью. У тебя есть время поговорить?

— Конечно, — засуетилась Зоя, — проходите, садитесь.

Я уселся на знакомое медицинское кресло, Зоя подкатила кресло от компьютерного столика и принесла свой стул.

— Мы все ломаем голову, — сказала Наташа, — каким образом кто-то узнал, что Алекс в три часа дня в субботу будет сидеть на платформе МЦК. Кто мог знать, что он там будет без охраны?

Зоя задумалась.

— Я не знаю, — сказала она, — по-моему, решение о прогулке и поездке по МЦК было принято в субботу утром. Там были только я, Шеф, Пал Палыч, ну и Алекс, конечно.

— Да, — сказал я, — так оно и было. — Это решение возникло как-то спонтанно, даже в пятницу я еще не знал, что меня отпустят без охраны.

— Но все же кто-то знал об этом. Может быть Шеф придумал это в пятницу, а в субботу утром просто предложил такой вариант?

— Да, такое возможно, — кивнула Зоя. — Шеф любит все продумывать заранее.

— А он мог обсуждать это в пятницу вечером с женой? — спросила Наташа.

Зоя отрицательно помотала головой.

— Это исключено. Он с Машей не говорит о работе. Маша вообще очень простая женщина. Она окончила Институт Культуры, работала в Ленинке, в профессорском зале. Там они и познакомились. Когда они поженились, она бросила работу и посвятила себя Дмитрию Алексеевичу. Она прекрасно готовит, содержит все в идеальном порядке, следит за его здоровьем и никогда ни во что не вмешивается. Вы помните, когда мы собрались за столом, то она ушла смотреть телевизор?

— И она даже про Алекса ничего не знает?

— Деталей не знает. Знает только, что Алекс — пациент, которому Пал Палыч сделал операцию.