Страница 91 из 158
Как только слово сорвалось с его губ, он пронзил мою девственность вибрирующим членом, вминая мое тело в стену.
Я закричала.
Он взревел.
Боль была невыносимой. Его узел терся о мой клитор с невозможной скоростью. Наслаждение было невыносимым.
Я рыдала, снова достигая пика.
— МОЯ АЛЬФА! — взревел он.
В комнате не было воздуха, только корица, секс и агрессия. Ксеркс отстранялся и с размаху вогнал свой член в мою шейку матки.
Я была права: он был темным принцем.
Его фиолетовые глаза сияли демонически, длинные волосы развевались на ветру, мускулы перекатывались под кожей с невозможной силой. Рукояти его кинжалов впивались мне в бедра.
Мне всегда нравились злодеи.
Ксеркс тихо прорычал:
— Я владею твоей киской.
Я закричала, когда очередной оргазм пронесся через меня. Пока ударные волны пульсировали в центре моего тела, я прижалась губами к его уху:
— Пошел ты, Ксеркс.
Мой голос был полон благоговения, эти слова были молитвой. Это звучало как «я люблю тебя». Последние остатки здравого смысла испарились, и Ксеркс поддался своему рычащему зверю.
Ксеркс прорычал:
— Нет, пошла ты, малышка.
Это звучало как «я люблю тебя больше».
Мой омега вытрахивал мою душу.
Его движения бедрами были карающими, пока цивилизованность таяла на его лице.
Маска упала.
Никто никогда не перепутал бы то, что мы делаем, с любовными утехами. Ксеркс брал меня агрессивно, у стены.
Он трахал меня.
Его узел терся о клитор и вибрировал на частоте, бросающей вызов физике.
Он использовал мое тело, а я использовала его в ответ. Омега брал меня до тех пор, пока не осталось ничего, что можно взять, и я могла лишь кричать в экстазе, пока он забивал меня в другое измерение.
Я рыдала.
Он кусал.
Я кровоточила.
Его член вибрировал быстрее.
Я снова кончила с криком.
Он ударил меня сильнее о стену.
Я прошептала его имя.
Ксеркс говорил благоговейно, вонзая пульсирующий член в меня, его узел стимулировал клитор, пока я не закричала:
— Ты моя альфа. Я заявляю на тебя права. Я владею тобой. Никогда не будет омеги, который трахает альфу так, как я трахаю твою киску.
Я кончила снова.
Он прорычал:
— Ты моя, малышка.
Я укусила его за шею так сильно, как могла.
— Нет, ты мой омега.
Ксеркс запутался одной рукой в моих волосах, другой обхватил горло, вытащил член, выгнул мою голову под невозможным углом, развернул меня и толкнул грудью вперед.
Внезапно мой центр стал невыносимо пустым.
Его грудь вжалась в мою спину, он прижал меня так, что мое тело распласталось по стене, чувствительные соски терлись о дерево, пока он давил сильнее. Я ничего не видела и зарычала от разочарования.
Он вошел в меня одним движением.
Под этим новым углом его головка врезалась в шейку матки, яйца плотно прижались к моему центру. Пальцы терлись о клитор. Я бы закричала, когда ударные волны пульсировали в моем ядре, но я потеряла голос. Его рука в моих волосах дернула мою голову сильнее, поворачивая так, что он вонзил язык мне в рот, пока я выгибалась под неестественным углом.
Ксеркс хлопнул меня по заднице и одновременно ударил бедрами. Его руки болезненно скручивали соски, пока мое лицо билось о стену. Мой центр пульсировал, и влага стекала по ногам. Ксеркс работал бедрами быстрее, забрасывая меня на новые высоты.
Он провел двумя пальцами по моим губам, а затем глубоко впихнул их мне в рот, пока я не поперхнулась корицей и мускусом.
Я застонала.
Ксеркс заставил меня прикусить его пальцы.
Внезапно его вторая рука хлопнула по клитору, и ощущение было настолько мощным, что матка сжалась, когда я кончила. На секунду мой омега перестал двигаться.
Снова Ксеркс прошептал:
— Вот так, хорошая девочка.
Горячая жидкость пульсировала внутри меня, и он возобновил удары о стену, пощипывая мои натертые соски и пережидая свою разрядку. Его ноги дрожали, он прижал меня к себе плотнее, так что я не могла пошевелиться. Сильные руки развели мои бедра широко, так что он достигал новых глубин, пока он не опустился на колени.
Он перевернулся на спину и удержал меня спиной к своей груди, удерживая поверх себя, с членом, глубоко погруженным внутри.
— Моя.
Он сильно укусил меня за шею, и моя киска содрогнулась в знак согласия.
В другой жизни я бы не лежала поверх него, безвольная, с его вибрирующим членом глубоко внутри меня. Но я не сражалась в бесплодных пустошах мира оборотней, на горячих песках Колизея фейри и в мафиозном бойцовском клубе, чтобы не насладиться тем, как омега лишает меня девственности с такой жестокой самоотдачей, что я коснулась нирваны и переступила границу между одурманивающей болью и изысканным удовольствием.
Поэтому, когда Ксеркс наконец вытащил член из моего влажного центра, в последний раз обхватил мою шею рукой и толкнул на пол, я не стала сопротивляться. Когда он провел пальцами по сперме на моем бедре и засунул их мне внутрь, одновременно вонзая язык как можно глубже мне в рот. Я откинулась назад и наслаждалась этим.
— Ты оставишь мою сперму у себя в киске, — прорычал он, все еще не вынимая языка изо рта, а пальцы — из меня.
Я сонно кивнула и прошептала:
— Как скажешь, омега, — и в моей груди задрожало мурлыканье альфы.
Вообще-то, я была на 99 % уверена, что как альфа-женщина не могу забеременеть, но не собиралась поднимать этот вопрос.
Я позволила ему делать свое дело.
— Мой омега, — пробормотала я, растянув губы в довольной улыбке.
Голос Ксеркса сорвался на всхлип, когда он прошептал:
— Я люблю тебя.
Он осыпал мое лицо невесомыми поцелуями.
Мое сердце замерло в груди.
Твою ж мать.
Тепло от огня уютно потрескивало, заставляя веки опускаться. Тихий джаз обвивался вокруг нас, свежий снег собирался в сугробы.
Он обернул свое обнаженное тело вокруг моего, пока я не оказалась полностью закутана.
Он защищал меня от любого вреда.
Я мягко прошептала в ответ:
— Я тоже тебя люблю.
Потому что это было правдой: я не хотела прожить ни дня без этого яростного омеги рядом.
По моей щеке потекла влага.
Он плакал.
В этой жизни я была слишком усталой, чтобы волноваться об этом. В какой-то момент маленький пушистый котенок свернулся у меня под боком, тихо мурлыча, и я прижала его к груди, чтобы согреть.
Я замурчала в ответ.
Люблю тебя так сильно.