Страница 33 из 158
Ксеркс ухватился за ручку так, будто собирался распахнуть ее, но вдруг замер и прижался лбом к дереву. Он глубоко вздохнул, а его бицепсы и предплечья напряглись под кожей.
— Эм, мне разнести эту дверь с ноги? — неловко спросила я, не врубаясь, что происходит.
Похоже, он устал куда сильнее, чем мне казалось.
Я сделала шаг назад, готовая броситься на дверь и продемонстрировать свою прыть.
Широкие плечи Ксеркса затряслись от слабого смешка:
— Нет, Сэди, мне нужно совсем не это.
Но мы по-прежнему стояли на месте.
— Дай я пну.
В какой-то жуткой таверне, в прошлой жизни, я уже выбивала дверь Люсинды, когда та не отвечала. Она сидела целая и невредимая в постели и восхищенно хлопала глазами, глядя на физическую мощь старшей сестры.
Шучу.
Она сказала: «Сеструха, ты ведешь себя как психопатка. Тебе нужно научиться расслабляться».
Люсинда тогда как раз переживала пубертатный период. В то время как я переживала период «мне страшно, что Дик тайком пиздит мою младшую сестренку».
Мораль сей басни такова: выбивать двери я умела.
Ксеркс сделал еще один глубокий вдох и посмотрел на меня с досадой:
— Я сам могу открыть дверь.
Мышца на его челюсти задергалась, будто что-то выводило его из себя.
И мы все еще не входили.
— Ладно, как скажешь, здоровяк.
Мужикам реально пора научиться просить о помощи.
С пугающей скоростью Ксеркс качнулся вперед и прижал меня к стене, заключая в ловушку. Вблизи фиолетовый оттенок его глаз напоминал аметистовый кварц. Блестки светлых и белых тонов создавали неземное сияние. Он был чертовски, несправедливо хорош собой.
Ксеркс хрипло выдохнул:
— Я хочу показать тебе свое гнездо.
Сердце пропустило удар.
Я тихо шепнула:
— Ты что, несешь яйца?
Я что, пропустила все симптомы?
Ксеркс наполовину птица, наполовину котенок?
Мозг завис, пытаясь это визуализировать.
Из его груди вырвался надрывный смешок:
— Это мое омега-гнездо, дурочка. — он застонал и прислонился лбом к моему.
— А…
Смутное воспоминание о прочитанном про убежище омег заскреблось на задворках сознания. Детали стерлись, но я помнила, что книга придавала этому колоссальное значение.
Запах корицы усилился, заполняя рот приторно-сладким вкусом.
Я с трудом сглотнула слюну.
Хоть бы разок лизнуть… просто попробовать.
Внутренности сжались от тяжести его взгляда. Он звал меня не просто поглазеть на гнездо. Здесь крылось что-то большее, и самым разумным поступком было бы сказать, что мне нужно личное пространство. Отойти назад, и признаться, что я не готова и мне требуется время оклематься после недавних пиздецов. Что нам стоит повременить и не давить ни на что, потому что я пока не вывезу омега-альфа отношения.
— Покажи. — мой хриплый голос прозвучал слишком громко в тишине алькова.
Никто и никогда не называл меня умной.
Никто не говорил: «Сэди — та еще умница. У этой девчонки блестящее будущее». Зато меня хренову кучу раз клеймили психопаткой с наклонностями серийного убийцы.
Вообще-то, одна учительница как-то ляпнула:
«Ты подохнешь в один прекрасный день жуткой и жестокой смертью».
По правде говоря, я издавала пукающие звуки подмышкой каждый раз, когда она открывала рот. И еще я пустила слух, будто она срет в душе.
Мне было тринадцать, ради бога солнца, что еще мне оставалось делать?
Ксеркс протянул руку и провел длинными мозолистыми пальцами по моей чувствительной шее.
Мурашки рассыпались по коже вслед за его прикосновением.
Из моей груди вырвалось низкое урчание, когда он наклонился ближе, пока наше дыхание не смешалось. Его слова пощекотали мои губы:
— Хорошая девочка.
В тот момент я усвоила о себе одну очень важную вещь: у меня был фетиш на похвалу.
Ксеркс отстранился. Его запах коричного сахара обжег мои легкие, и он толкнул тяжелую дверь.
Когда глаза привыкли к полумраку, я ахнула:
— Добро пожаловать в мое гнездо.