Страница 83 из 207
Глава 23
Не только хайнес
На ноги Риш поднялся, хватаясь за сиденье. Разгорячённая кровь расслабила и размягчила мышцы. Ощущения откровенно новые, всё же чаще всего соблазнителем выступал он сам, а соблазнитель собран и энергичен и чем распалённее, тем сильнее.
— Тебе плохо? — Иррес откровенно растерялся, когда мужчина буквально выпал из экипажа и едва успел ухватиться за дверцу, чтобы устоять.
— Мне хорошо, — выдохнул Риш, не отрывая хищного взгляда от спины Лирки.
Та как раз взбежала по ступеням и торопливо скрылась за дверью. Ирреса неумолимо потянуло за ней.
— Да куда она так торопится? — раздражённо ощерился подселенец, с некоторой опаской осматривая окна.
Ему не очень нравилось, когда между ним и Лиркой возникало препятствие в виде стен, особенно, если эти стены охранял не он. В случае опасности даже прибежать вовремя не успеет.
А у Риша клочья пены в голове плавали. Всё, о чём он мог думать, — это вспоминать. Вспоминать, как светящиеся глаза Каи приближаются, а затем его губы накрывает огонь. Возможно, если бы это была лишь маленькая искорка, вроде лёгкого поглаживания, с которого Лирка и начала, он бы уже догнал девушку и стиснул в объятиях. Но его швырнули прямо в пламя. Риш в самом деле чувствовал себя опалённым, будто не просто стоял рядом с горящим домом, а вытаскивал оттуда кого-то.
Но нет. Это его затащили. Затащили прямо в центр пожара, а затем безжалостно бросили догорать, но несчастным Риш себя не чувствовал. На лице горели «ожоги» поцелуев и было немного сложно дышать, будто рука женщины всё ещё сдавливала горло. Почти невозможно было припомнить, когда он последний раз испытывал нечто похожее.
— Чего случилось-то? — Иррес позволил Сильнейшему ухватиться за свою шерсть, и они вместе пошли к дому. — Домогался? На побитого ты не похож.
— Как бы мне хотелось понять, что произошло, — искренне выдохнул Узээриш.
Действительно, что на Лирку нашло? И как бы сделать, чтобы на неё находило такое почаще? Надо подумать… потом подумать. А сейчас он хочет ещё немного насладиться приятным возбуждением, которые ему подарила, именно подарила Лирка.
— Может ответишь что-то внятное⁈ — вспылил дух.
— Спроси у Каи, — с блаженной улыбкой посоветовал Риш.
— Чтоб я ещё хоть раз оставил вас вдвоём!
Кучер — вот с хорошими нервами мужик! — забежал вперёд и распахнул перед ними дверь. Стоило им войти, как холл огласил истошный женский вопль.
— Чего орёшь, дурная? — ощерился на посеревшую от страха служанку Иррес. — Не видишь, хайнес со мной. Чего тебе бояться, когда сам Сильнейший рядом? Больших волков не видела? Вроде Вотым служишь.
— Т-таких не видела, — отповедь немного успокоила девушку, но она продолжала взирать на подселенца с ужасом. — Огромных, с-светящихся и… — тут она всхлипнула, — … говорящих.
— Это самое паршивое, — согласился с ней Риш. — Но зато ничего, кроме болтовни, опасаться не нужно. Не бойся. Иди, распорядись, чтобы мне купальню подготовили.
После полива речной водой ужасно хотелось нормально помыться. Не удавалось так же забыть, что вода успела побывать в утробе дракона, а значит, перемешалась с его соками и слюнями.
Девушка с готовностью улепетнула.
Лирки же в холле не было. Подняться наверх она не могла, Иррес-то рядом. Риш заподозрил, что она стоит в одном из коридоров где-то совсем рядом и прижимается горящим от смущения лицом к стене. Но не воспротивился, когда Иррес потянул его в сторону спальни. В любом случае от девушки подселенец далекой уйти не сможет, так что не сбежит. Правда, Риш не чувствовал в себе достаточно твёрдости, чтобы стребовать с Лирки ответ. Да и откровенно опасался напугать её и отвратить. Тут сперва надо понять, почему ему перепало такое неожиданное счастье. Да…
— Что ж ты на ногах нормально не стоишь? — изумился Иррес, когда хайнес в очередной раз споткнулся и повис на нём.
— В реальность выйти никак не получается, — признался Риш. — А там, где я сейчас, ходить не нужно.
— Ага, нужно на мне ездить! Давай сам. Кататься на мне может только Лирка. И Ханён.
Дверь в апартаменты оказалась приоткрыта. Но, когда Иррес и Риш ввалились в гостиную, то растерянно замерли.
У дивана стояла Лирка. Явно раздосадованная, немного красная и, кажется, слегка сердитая.
— Иррес, посиди, пожалуйста, здесь, — сдержанно попросила она. — Мне нужно поговорить с хайнесом наедине.
— А чего наедине? — подозрительно прищурился подселенец. — Я ж всё равно потом из твоих мыслей всё узнаю. Какая разница когда?
— Мне нужно извиниться перед ним, — Лирка тяжело посмотрела на друга.
— Тебе⁈ — изумился тот.
— Поверь, — женщина нехорошо прищурилась, — ты пока не готов знать, за что.
И Иррес молча сел и обвил лапы хвостом. Впечатлённый и обескураженный. На его памяти Лирка вела себя так раза три, может, четыре. И да, он никогда не был готов знать причину такого поведения.
— Я узнаю тебя с новых сторон, — уважительно протянул Риш и прошёл в спальню уже куда твёрже.
Он слышал, как Лирка закрыла дверь, но не повернулся сразу. Дошёл до окна, чтобы расстояние между ними было более-менее безопасным. Несмотря на удивившую его смелость, Риш всё ещё опасался спугнуть непонятные и неведомые ему чувства Лирки, благодаря которым она… Кровь опять вскипела.
— Думаешь, не подслуша… — Риш обернулся как раз в тот момент, когда магичка заканчивала наносить на дверь самую простую из заглушающих печатей.
— Мне будет сложно говорить с вами, зная, что нас слышит кто-то ещё, — призналась Лирка.
Она вела себя довольно холодно и отстранённо, но подрагивающие в раздражении ноздри, всё ещё красные скулы выдавали её, показывая, что она отнюдь не спокойна.
— Я хочу извиниться за своё поведение в карете. Простите, — Лирка прямо посмотрела на приподнявшего брови хайнеса.
— О, поверь, я не в обиде, — признался тот. — Захочешь ещё раз — не стесняйся.
— Я не могу объяснить, что на меня нашло. Просто… — Лирка осеклась.
Она не хотела говорить, как вспомнила его плачущего. Не хотела говорить, что взволновали её воспоминания не о том, как он её целовал и ласкал, а воспоминания, когда они жалели друг друга. Почему-то ей показалось это слишком личным. Она и сейчас не могла смотреть на хайнеса так же, как и прежде. Если раньше она видела перед собой нахального и дерзкого мужчину, властного и самоуверенного хайнеса, повесу и насмешника, то теперь между ними дрожала ниточка, которая тянулась в самую её душу.