Страница 44 из 207
Девушка испуганно замотала головой. Зверь никогда не причинял ей такого беспокойства. Если крысак говорит правду, то как оборотни салея-са живут с этим? Её лисичка проснулась в Арван-Ё, и А-ара хорошо помнит, с какой лёгкостью та её оттеснила. Возможно ли было с ней сладить? Нет, А-ара испытывала острую благодарность к своему зверю. Если бы не лисичка, вряд ли бы она смогла броситься на Ёту. Но чтобы зверь вёл себя так постоянно… Выдержит ли такую борьбу разум?
—
Они
боятся наших вторых половин, потому что
разум
можно контролировать, а
инстинкт и чувства
— нет. Звери ненавидят их. Чуют опасность и скалятся. Мы в сетях их страхов, — Шоа с вызовом посмотрел на А-ару, но та испуганно молчала. Мужчина вздохнул: — Обычно у наших новых братьев и сестёр больше вопросов.
— Я… не знаю, что спрашивать, — призналась А-ара. — Я… мы сбежали потому, что наши жизни хотели оборвать. Вряд ли бы мы рискнули… — она осеклась, потому что То-нии куснула её за грудь, будто намекая, что стоит быть менее откровенной.
— Понимаю, — кивнул Шоа. — Когда ты перестаёшь быть нужным на прежнем месте, приходится искать новое. У меня было так же. После того, как пал Арван-Ё. Оставшиеся в живых арван-са искали новое пристанище, но не все находили.
— Вы… — А-ара изумлённо посмотрела на него, и мужчина кивнул.
— Я был сильным шаманом, но не слишком уживчивым по нраву, — слабая улыбка тронула его губы. — Да и как с ними уживаться после того, как они… — и руки крысака вдруг затряслись, а голос зазвучал глухо от сдерживаемого гнева, — … после того, как они позволили Арван-Ё пасть? Понадеялись, что салея-са сломит нашу власть, а они потом вытурят салея-са? Ха! Мы были самым сильным народом Хоётора! А они, жалкие, думали, что смогут победить того, кто победил нас? И после этого идти к ним и со смирением просить кров?
«Во-шоа-си,
— неожиданно ожил внутри Господин. —
Я помню его. Изменился как… И не узнать».
А-ара обрадовалась. Неужели им попался тот, кто действительно поможет?
«Молчи,
— рявкнул Господин. —
Не смей рта раскрывать».
Растерянная девушка сомкнула уста и протянула очередную ягоду То-нии.
— Я ушёл в Восточные земли
[1]
и там узнал о Хоёторе больше, чем за всю свою жизнь здесь. Слышала когда-нибудь о Великом Хоёторе, которым правили боги?
А-ара подавила пугливую дрожь.
— Хоётор велик сейчас, — неуверенно пробормотала она.
— Хоётор жалок и несчастен в сравнении со своим прошлым, — презрительно бросил Шоа. — С прошлым, где он был единой страной, не разодранной на части враждующими народами. Могучим, процветающим, богатейшим! Страной, где женщина и ребёнок могли безбоязненно выйти на улицу, где народ жил свободно, не загибаясь под гнётом безумных, которые вечно жаждут боя и крови! Они разрушили Хоётор!
А-ара изо всех сил старалась не зажмуриться, но ей казалось, что вот сейчас их настигнет кара Господ за кощунственные слова.
— Под милостивым взглядом богов мы процветали, — продолжал Шоа, — а когда пришли…
эти
, превратились в котёл, в котором вечно кипят ненависть и жажда крови. Они разрушили нашу страну, рушат наши жизни и будут рушить жизни наших детей! А мы продолжаем им подчиняться и восхвалять их вместо того, чтобы встать на борьбу.
«Вот теперь скажи»,
— язвительно пропел Господин, и А-ара плотно сжала губы.
— С каждым годом нас становится всё больше, — мужчина окинул взглядом крысаков. — Тех, кто устал от бесконечных боёв и злобы. Тех, кто готов выступить в битве против
них
, чтобы очистить будущее Хоётора.
«Жалкая наивность».
— И там, — он вскинул глаза к небу, — у нас есть поддержка.
«Которая не посмеет и носа сюда показать»,
— насмешливо фыркнул Господин.
— Эй, Шоа, а чего ты так уверен, что она наша?
А-ара испуганно уставилась на того самого крысака, что лапал её ноги.
— Сидит в стороне, как чужая, — он нагло осклабился. — Присела бы рядом, не побрезговала. Сочная, от неё-то и тепла больше было бы.
— Ты её сперва едва не снасильничал, а теперь дивишься, что она сидеть с тобой не хочет? — вскинул брови Шоа.
Поднялся тихий гомон. Не то что осуждающий, скорее несколько удивлённый.
— Они с нашими бабами не церемонятся, — уязвлённо вскинулся оборотень, — так с чего бы и нам их важить?
— Так мужики и не церемонятся, — напомнил Шоа. — Чего ты бабам мстить удумал, если боль не они нанесли?
— Как они нам, так и мы им! Или думают, что мы и ответить не можем?
— Сядь, Иш, — голос Шоа стал строгим, и оборотень рухнул как подкошенный.
— Да неважная она сестра! — озлобленно крикнула одна из женщин. — Мы тут всем делимся, а она сколько сидит, даже не подумала с сёстрами одёжей обменяться.
А-ара растерянно осмотрелась. Привыкшая к сытой жизни, она даже не понимала, чего хотят от неё эти голодные и озлобившиеся оборотни. У неё ведь из одежды ничего лишнего не было. Не голой же ей потом ходить?
Но бурление на том и затихло. Уставшие крысаки поворчали и опять прижались друг к другу.
— Не обижайся на них, — тихо попросил Шоа. — Они пережили много лишений и страданий и терпение их уже на грани. Голодному сложно быть добрым.
«Но бабского тела хочет не меньше мяса!»
— Нам причинили много бед. Посмотри на ту женщину.
А-ара не осмелилась поднять глаз.
— Она пережила в своей жизни много насилия.
Душу сжало болью, и девушка всё же подняла глаза и столкнулась с озлобленным взором. Женщина смотрела на неё с такой ненавистью, будто это именно А-ара была виновата в её бедах.
— Но мы изменим Хоётор, и они наконец смогут оставить свою ненависть, — продолжил Шоа.
— Но, — А-ара растерянно посмотрела на него, — если они сейчас испытывают ненависть, то как они смогут сделать Хоётор лучше?
Мужчина моргнул и ответил ей таким же растерянным взглядом.
— Если… — девушка украдкой взглянула на несостоявшегося насильника, — эти мужчины хотят быть такими же, как те, что причинил вред той госпоже, то чем они отличаются от тех, что сейчас правятся Хоётором?
Шоа тяжело вздохнул и нахмурился.
— Сытостью, — тихо ответил он. — Эти хотят мстить от злобы и лишений, а те… Просто из-за того, что могут.
Какая-то правота была в его словах, но А-ара поняла, что не может её принять.