Страница 24 из 207
Глава 7
Силы слабых
Крохотное сердечко продолжало размеренно стучать в груди. Теперь его пульс был единственной заботой А-ары, которая не знала, что делать дальше. Подняв голову, женщина с отчаянием посмотрела на бледный лик волчака, заглядывавшего в прореху в крыше, и беззвучно зашевелила губами, обращаясь к нему с мольбой. Но почти тут же плотно сжала губы. Ей не к кому было обратиться за помощью, а упоминать Господ она боялась даже в мыслях. Она и на старое капище пришла лишь потому, что его считали проклятым местом, обделённым вниманием Господ. И, похоже, поступила правильно, ибо голос в голове дрожал от испуга и угрозами и мольбами пытался вынудить её найти другое пристанище.
А-ара очнулась в Арван-Ё глубокой ночью. Судя по положению светил — те сдвинулись по небу на какую-то пядь, — в бессознании она провела не так уж много. Опомнившись, она тут же прижалась ухом к спинке куницы и с радостным изумлением услышала стук сердца. Впрочем, радость длилась недолго. А-ара сразу осознала весь ужас той безысходности, в которой оказалась. Единственная радость — рана на шее То-нии затянулась, и шёрстку зверя стягивала короста, к которой А-ара боялась прикасаться, чтобы не пустить кровь вновь. Она и не знала, кого или что благодарить: то ли невероятную звериную живучесть, то ли собственные силы… Но То-нии продолжала дышать. Правда, так и не пришла в себя.
А дальше перед А-арой встал… выбор?
Вся горечь осознания была в том, что не было даже выбора. Хоть какого-то, самого плохонького! Им некуда было возвращаться. Некуда идти. Не было ни единого живого существа, которое могло бы приветить их и оказать хоть какую-то помощь. Остаться на земле салея-са? Девушку подёрнуло томительным ужасом. Про соседа часто говорили пренебрежительно, но и о творящихся здесь ужасах любили почесать языками. Сторона совершенно незнакомая, чуждая и страшная! Они точно здесь умрут. Но и в Лесу в одиночку может выжить только бывалый охотник или шаман. А они…
Слёзы подступили к глазам, но А-ара поднялась на ноги, прижимая к груди тёплое тельце То-нии, и, шатаясь, направилась прочь. Дорогу к гигантскому пруду она нашла не сразу: путь немного изменился из-за обвалившихся стен. Испуганно озираясь, девушка торопилась покинуть страшное место — могилу славного города Арван-Ё. О, теперь она была уверена, что эти развалины именно могила, как то самое старое капище, которое суеверно обходили стороной.
Пока она спускалась по лестницам, ей всё время чудилось, что за ней кто-то идёт. В столь густой тьме девушка не могла ничего толком рассмотреть — как же ужасна ночь в землях салея-са! — и ещё больше торопилась и спотыкалась. Иногда А-аре чудилось, что позади кто-то хрипит, и страх постёгивал её ещё сильнее. Добравшись до лошадей, она хватила первую попавшуюся и едва не умерла от страха, услышав мужские голоса, доносившиеся откуда-то с другой стороны пруда. Звучали они непонятно и, отражаясь от водной глади, ещё и очень жутко. Вскочив в седло, А-ара пустила лошадь в ночную тьму, не выбирая дороги. Благо умная животина помнила путь, и волчак даже на ноготь сдвинуться не успел, как перепуганная девушка оказалась на окраине травяной реки, тёмной полосой отделявшей Лес от грани мира. Ей всё ещё чудилось, что кто-то следует за ней, и А-ара, не думая о том, что её могут заметить охранители грани, пустила лошадь во всю прыть к светящимся деревьям.
О, какое же это облегчение вновь оказаться в проникнутой сиянием тьме хоёторского Леса! Каким родным и умиротворяюще знакомым он показался в тот миг! Забыв обо всех опасностях, которые могли поджидать её здесь, А-ара почти свалилась с седла и, распластавшись на земле, тихо разрыдалась от детской радости, что смогла, сумела вырваться из кошмара.
Но тихое биение звериного сердца напомнило, что кошмар только начался.
Идти им до сих пор некуда.
И они не могли вернуться домой.
Что случило с Хо-ёта? Отчего-то А-ара больше не могла называть мужа полным именем. Да и мужем тоже. Если он жив — путь в становище им заказан. Если мёртв — придётся объяснять, что случилось с новоявленным жрецом, где его тело и где его
печать.
А если Господин хуани-са вмешается и скажет, кто на самом деле повинен в смерти Хо-ёта?
Может, подбросить к шатру хотя бы То-нии? Ну, если Ёта мёртв.
А-ара не знала, что с собой-то делать, а тут вверенная её заботе женщина. Почему она считала, что несёт теперь ответ за То-нии, А-ара не могла себе объяснить. Может, оттого что Ёта хотел принести То-нии в жертву её Господину?
А-ара-х.
Ёта назвал её так один раз, но А-ару пробирала дрожь всякий раз, когда она вспоминала. И пока не могла понять, что почувствовала, когда услышала своё имя
таким.
Полным. Равным мужскому. Равным имени самого Ёты. Пока ничего, кроме разочарования, в сердце не было.
Бросив лошадь на окраине Леса, чтобы их потом не могли найти по следам лошадиных копыт, А-ара пошла дальше пешком. Звери и злые лесные твари её более не страшили. И не страшили именно потому, что А-ара понимала, что никто их не защитит. Их единственный защитник — муж — оказался вовсе не защитником. А она сама сейчас оберегает хрупкую То-нии, и ужас перед лёгшей на плечи обязанностью затмевал страх перед самыми кошмарными обитателями Леса.
На старом капище было почти так же по-жуткому темно, как в землях салея-са. Но сейчас это было даже благом. Становище хуани-са располагалось не так уж далеко, да и гостевой лагерь всё ещё стоял. Пройти мимо мог кто угодно, но во тьме развалин сжавшуюся фигурку не так легко рассмотреть. Она пересидит здесь ночь и день, а на следующую ночь отправится в становище и послушает, что там говорят. Что говорят о Ёте.
«Это могила! Могила! Могила!
— орал голос в голове, и девушка испуганно жмурилась. —
Прочь отсюда! Прочь! Живее!»
То, что вместе с То-нии она прижимает к себе обрезанную цепочку, А-ара заметила, уже устроившись среди сочных зарослей лошака. От цепочки шло такое же тепло, как от тела куницы, она ничуть не холодила и, казалось, едва заметно пульсировала. В душе занялась мстительная злоба. А-ара представила, что Ёта всё же выжил, и тут же захотела швырнуть цепочку в реку или закопать прямо здесь, в проклятой смертью Господина земле.
«Что ты говоришь, безумная⁈ Как смеешь думать об этом⁈ Ты моя жрица!!!»