Страница 203 из 207
— И я его не слышу, — бог досадливо поморщился. — Ни одного, ни второго. Хоть бы что ль подрались с кем-то! Ладно Мхян, он не знает. Но Руахаш-то мог бы и сообразить. Он в своей правильности порой такой глупый.
— Или в недоверчивости, — прищурился Иррес. — Наверняка подозревает, что ты свой интерес имеешь, вот и не даёт тебе возможность в Хоётор пролезть. Святоша на редкость не уступчив и неподатлив, да?
— Ага, — Ваирак вздохнул и присел рядом с Лиркой.
Из-под топчана тут же в разные стороны хлынули тараканы.
— Ы-ы-ы, твари! — впечатлённый Иррес прижался к стене и не отлипал от неё, пока перепуганные насекомые не выползли из камеры в щель под дверью.
— Это у него после Волпадеса, — поделился Ваирак. — Руахаш сперва его жрецом был. А тот хотел воспользоваться проводящим, который происходит из знатной семьи и может помочь укрепить его влияние как бога. С тех пор Руахаш нам, богам, не очень верит.
— Чего ж он в жрецах тогда остался? — удивился Иррес.
— Это ты у него спроси, — посоветовал Ваирак. — Неужели совсем ничего не знаете?
— Знаем, что святоша на границе напал на служивых и отжал у них дракона, — хмыкнул Иррес.
— Да? Серьёзно? Почему я этого не видел? — бог выглядел искренне расстроенным.
— Ой, я уверен, что там ничего интересного не было! — поморщился Иррес. — Раскидал всех своими силами, заскочил на дракона и был таков.
— Ты плохо знаешь Руахаша, — покачал головой Ваирак. — Порой он очень изобретательный. Он мне потому и нравится, с ним не бывает скучно.
— Со святошей? — изумился Иррес, который считал жреца скучнейшим созданием в мире.
— А у вас… там, — Лирка возвела глаза к потолку, — ничего не произошло? Я имею в виду, Господа… они же тоже живут в мире бессмертных. Они ничего не говорят, не волнуются?
— Волнуются, но я не слышал, чтобы они говорили про пророчество. Но мне донесли, что они опять начали искать Истаридана и заговорили про Ирресашау и Расххеридана.
— Мы были в Арван-Ё, ворота разрушены, — мрачно заметил Иррес.
— Безумные уверены, что Херидан в Хоёторе. И движется к другим воротам.
— Серьёзно? — глаза подселенца расширились. — Хочет завоевать новые? Он может… Как бы я хотел, чтобы он выбил суку Идоару из её ворот.
— Идоара больше всех интересуется Истариданом. Даже, — Ваирак нехорошо прищурился, — явилась ко мне узнать, не видел ли я его.
Иррес презрительно фыркнул и скривился.
— Как всегда пытается разгрести чужими руками. Сама же виновата в том, что Истаридана никто найти не может.
— Как будто ты не имеешь к этому отношения, — на лице бога появилось ехиднейшее выражение.
Лирка напряглась и поинтересовалась:
— О чём вы?
— Ни о чём! — резко отозвался, почти рыкнул Иррес.
— Чувствуешь себя виноватым? — не унимался бог.
— Хватит! — уже откровенно зарычал дух, круто развернувшись к Ваираку.
— Брось, Идоара тогда надула вас обоих. Вы и раньше были наивными, а в безумии и вовсе стали лёгкой добычей.
— Умолкни! — шерсть вздыбилась на хребте зверя, в глазах появилась невменяемая злость.
— От того, что ты молчишь, ничего не меняется, — голос бога резко изменился. Ушла весёлость, пронзительно-синие глаза холодно прищурились. — Ваша разрушенная дружба и стала причиной безумия обоих. Можно и дальше молчать и разыгрывать из себя обиженного. А можно наконец признать, что вы оба поступили в отношении друг друга ужасно. Тебя с ума не злость и обида свели, а вина!
Иррес не отозвался. Только смотрел на Ваирака широко распахнутыми глазами и тяжело дышал.
— Не нужно, — попросила Лирка бога. Состояние Ирреса её испугало.
— Об этом нужно поговорить уже давно, — Ваирак не отводил пристального взгляда от застывшего подселенца. — Знаешь, как Истаридана и Ирресашау называли до этих проклятых войн? Несмотря на то, что один был богом, а второй духом, они были братьями больше, чем кто-либо из нас. А потом стали самыми злейшими врагами. Их даже звали одинаково, Двумя Солнцами.
Иррес дёрнулся и вжался в стену.
— Очень уж добрыми были. Цветок поломают и сидят вдвоём над ним рыдают.
Лирке было больно смотреть за метаниями Ирреса, и она встала и подошла к нему. Крепко-крепко обняла и позволила уткнуться лбом в своё плечо.
— А смертные звали их Белым и Чёрным Солнцами, — продолжил Ваирак уже не так резко, более мягко, с ноткой ностальгии. — У Истаридана раньше за головой круг такой был, — бог нарисовал что-то похожее на нимб, — а у Ирреса, — мужчина усмехнулся, — лицо было чёрным. Почти весь белый, а на лице как будто маска. Вот и звали одного Белым, а второго Чёрным. Но оба Солнца светили одинаково тепло, да, Иррес? А что стало потом?
— Господин, хватит, прошу, — Лирка строго посмотрела на бога.
— Вот потому они сошли с ума, что их все жалели, — не соизволил послушаться Ваирак. — Родителям следовало наказать обоих, они были достойны наказания. Но Они посчитали, что Ирресашау и Истаридан и так наказаны безумием. А может как раз чувство вины и не давало им образумиться? Они оба были виноваты! И Родителям следовало сказать им об этом, а не давать им возможность винить другого и оправдывать себя. Не вышло же оправдать, верно, Иррес?
Дух не отозвался. Тело его словно окаменело.
— Вот тут он, господин, — послышался из коридора голос дядьки Инхара.
— М-м-м? — в окошечке появилось любознательное лицо господина Исхедиара. Увидев Ваирака, он весело приподнял брови и выдохнул: — О! Этот точно бог!
К изумлению Лирки, Ваирак выплюнул злое и резкое салейское ругательство и исчез в россыпи золотистых искр.
— Эх, я хотел поболтать, — расстроился господин Исхедиар.