Страница 166 из 207
Когда на улице стемнело, Лирка выставила на стол горшок с картошкой на случай, если хайнес проснётся и захочет перекусить, и пошла наконец спать. Ужасно тревожный день наконец подошёл к концу.
Она даже не успела как следует устроиться, как услышала шум в соседней комнате. Скрип половиц, шаркающие шаги.
— Эй, морда, а где Кая? — голос хайнеса хрипел со сна.
— Спать пошла. И ты бы шёл, а то смотреть на тебя тошно. Того гляди рожей в пол рухнешь.
Опять шаги, дверь отворилась, и на пороге замер хайнес, одетый лишь в рубашку и портки. Встрёпанная голова и помятое лицо так живо напомнили о Ханёне, что у Лирки тоскливо сжалось сердце.
— Господин? — она приподнялась. — Что-то нужно?
— Да, ты под боком, — прямо заявил Риш.
— Эй, хвыба! — возмутился Иррес. — А ты не обнаглел? Куда намылился? К честной женщине в постель? И так по деревне всякое говорить будут из-за того, что ты здесь живёшь и… Да, Наэш, меня это волнует! Кто позаботится о чести Лирки, если даже она о ней не заботится? Я и сейчас считаю, что все эти заморочки смертных — не более, чем предрассудки. Но ей жить в мире этих предрассудков.
— Я сейчас всё равно ни на что неприличное не способен, — огрызнулся Риш.
— Ой, кому ты уши пудришь? — не поверил Иррес. — Напомнить, как Ханён появился?
— Вот поэтому я терпеть не могу рассказывать о своих отношениях, — закатил глаза мужчина. — Я просто посплю рядом, подышу её запахом. А то я даже во сне боюсь, что она от меня опять сбежит. Я просто хочу немножечко покоя. Кая, если боишься лежать рядом со мной, обернись зверем. Я был бы не против обнять Шани. Да, пусть выйдет моя сладенькая, мягкая, пушистая Шанечка. Я так стосковался по её плотным бокам!
Шани с рёвом вскинулась, и Лирка едва успела себя остановить, а то уже хотела подняться и повалить мужчину на пол, чтобы прогнать его тоску плотным медвежьим брюхом.
— Господин, идите спать, — устало велела Лирка. — Вы уже достаточно взрослый, чтобы спать в одиночестве.
— И я достаточно взрослый, чтобы не желать спать в одиночестве.
Тем не менее, он ушёл. Правда, ненадолго. Минуты не прошло, как он вернулся с подушкой и одеялом. Зашёл, нагло захлопнул дверь ногой прямо перед возмущённой мордой Ирреса и принялся устраивать себе постель рядом с Лиркой. У той даже сил не нашлось, чтобы возмутиться. Да и Шани очень и очень одобряла решимость самца.
— Я за тобой слежу, — угрожающе процедил из-за двери Иррес.
Лирка тяжело вздохнула и поудобнее устроилась на своей постели спиной к хайнесу. Пока он шуршал одеялом, она начертила на полу печать тишины и запустила её.
— Что так внезапно тихо стало? — насторожился Иррес.
— А чего ты ждал? — недовольно отозвался Риш, со вздохом растягиваясь на полу.
Дух не ответил.
— В твоём запахе цветы распустились, — услышала Лирка. — Тебе что-то нравится?
Она не ответила. Но сердце чуть ускорилось.
— Я их ещё на заставе почувствовал, — признался Риш. — Когда ты на стене сидела.
Что? Лирка вздрогнула. Уже тогда? Да она же ничего кроме страха не ощущала. Не ощущала же?
— Нет, Наэш, дело нечисто, — донёсся из-за двери голос Ирреса. — Не может хвыба совсем молча лежать.
— У тебя уши забились? — немного повысил голос хайнес.
— Вот слышишь? Молчит! Нет, хвыба не промолчал бы.
Риш с подозрением посмотрел на спину Лирки.
— Похоже, Лирка использовала печать тишины, — заговорил господин Наэш. Его тут же сменил Иррес: — Наша Лирка⁈ Да неправда! Не могла она. Это он пронёс какую-нибудь финтифлюшку, чтобы затаиться. Наэш, как старшие родственники мы не можем допустить, чтобы разврат случился до свадьбы.
Теперь Риш с удивлением посмотрел на дверь.
— Такое ощущение, что меня стали принимать куда лучше… — задумчиво протянул он.
— Ну давай снимем, — устало предложил господин Наэш. — Пропусти меня, я сейчас когтем начерчу. Вот это дело, мой друг! — радостно отозвался Иррес.
Послышался скрип половиц, потом карябающий звук, а затем наступила тишина. Риш непонимающе нахмурился.
— Что-то не так, — уверенно сказал он.
— Вы что, серьёзно думали, что господин Наэш опустится до подслушивания того, что творится в чужой спальне? — хмыкнула Лирка.
— Ах, ну да, о чём я! — спохватился Риш.
Повисла тишина. В открытое окно влетал стрекот сверчков и затихающий лай собак.
— Давненько мне не было так спокойно, — признался Риш. — Вырваться из столицы удаётся нечасто и в основном по делам. Уже забыл, что можно жить так… неторопливо.
— И вам это не нравится, — уверенно сказала Лирка.
— Почему? — слегка удивился мужчина. — Нравится. Детство напоминает. Отец часто вывозил меня в пригород, подальше от городской суеты. Да и будучи дареном я с полком размещался не только при заставах, но и под открытым небом.
Он ещё и дареном был. Лирка в очередной раз напомнила себе, какая пропасть пролегает между ними. Шани её не поняла. Какая пропасть? Медведь им в спину дышит.
— Время свободы, — с ностальгией протянул Риш.
— Вы и сейчас свободны.
— Хайнес не может быть свободен, — Риш произнёс это просто, без тоски, горечи и насмешки. — Большая власть предполагает большие обязательства, и вот они связывают по рукам и ногам. Это мне ещё повезло, что мой отец жив. Обычно передача короны происходит после смерти предыдущего хайнеса. Но отец выжил и у меня несколько братьев, так что на меня не давят так сильно, как в своё время давили на отца.
— То, что у вас есть отец и братья, не даёт вам повод рисковать собой. Вы поступили очень безрассудно, полетев за мной, — Лирка недовольно повела плечами. — И почему вас никто не остановил?
— Да кто бы посмел, — Риш фыркнул.
На самом деле посмели бы. Тот же самый старый консер Шерех не постеснялся бы напомнить Ришу, что у того нет прямого, подготовленного к правлению наследника. Не постеснялся бы, не будь отец Риша жив. Хайрен Иерхарид остался в памяти подданых хорошим правителем, и мало кто воспротивится, взойди он на трон в случае смерти старшего сына. Страну он знает, правил ею долго, хоть и тяготился своими обязанностями. Именно то, что отец стоял за спиной Риша, давало ему немного больше свободы. По крайней мере пока.
— А ваш отец?
— Мой отец на моём месте поступил бы так же. Знала бы ты, что он из-за Лийриши творил. И я вместе с ним…