Страница 164 из 207
Лисана знала. Ехи слов на ветер не бросала. Скольким служивым она руки-ноги поломала только потому, что обещала… У неё от того с хаварием отношения и неважные. Фыркнув, Лисана пошаркала к собственному крыльцу. Всё равно окошко на эту сторону выходит.
Пока старая волчица разбиралась с соседкой, прикорнувший к стене Риш заснул. Почти мгновенно выпал из реальности.
— Эк устал мужик, — с досадой проворчала бабка, намеревавшаяся с толком того допросить, а то из Лирки слова не вытянешь, если сама не захочет говорить. — Ладно, пусть спит. — И, оценивающе осмотрев длинные ноги хайнеса, одобрительно добавила уже для Лирки: — Хорош, хорош… Мужик высокий, крепкий, тебе под стать.
Почему-то простое, безыскусное одобрение от бабки заставило Лирку смутиться, и она быстрым шагом направилась к колодцу. Когда она вернулась, хайнес продолжал спать. Измождение на его лице стало куда заметнее, серые тени под глазами запали ещё глубже. Поставив ведро, женщина подошла ближе и присела рядом на корточки, чтобы как следует рассмотреть мужчину, который прилетел ради неё.
Раньше ей никогда не доводилось видеть хайнеса небритым, а сейчас она видела кое-где клочки белой щетины, пропущенные бритвой. Волосы серовато-белые, сальные, воротник рубашки прям чёрный, одежду давно бы следовало сменить. Вроде бы ничего привлекательного, но сердце теплело, а мыслях появлялось робкое: неужели ни о чём, кроме неё, думать не мог?
Из окна соседнего дома высунулась любопытная Лисана, и Лирка поспешила вернуться к делам. Хайнес продолжал спать. Ему не мешали ни лязг колодезного ворота, ни скрип и хлопанье двери, ни приглушённые ругательства Ирреса, который вынюхал, где он спит, и теперь через стену возмущается: «Как ты, хвыба, можешь так безответственно спать, пока меня допрашивают?» Ничего не мешало крепкому сну Риша. Над его головой кружили белые бабочки, которых не отпугивала драконья вонь, порой они даже садились на его волосы и медленно шевелили крыльями, притягивая внимание Лирки.
Впрочем, очень скоро ей стало немного не до хайнеса.
Несмотря на полуденную жару, на улицу потянулись прогуляться деревенские. И всем отчего-то нужно было пройти именно мимо её дома. Благо хайнес спал на заднем дворе, а там трава вымахала чуть не с Лирку ростом. Даже если кто-то вздумает обойти дом, всё равно ничего не увидит. А на крылечке сидел допрошенный и с миром отпущенный воздухом подышать Исешка. Топор же ему бабка дала с наказом зазубрину сточить.
Раньше на любопытство деревенских Лирке было плевать. Сейчас же она занервничала. Где охрана хайнеса? Неужели он сюда один пришёл? Или у них после дороги ещё есть силы по кустам ныкаться?
Когда к Лисане потянулись гости, Лирка сходила в избу и вернулась с боевым топором бабки и её старым плащом. Топор вонзила в угол дома и на него повесила плащ, чтобы первым делом из соседского окна в глаза бросался. Судя по испуганным охам, подействовало.
Хайнес продолжал спать.
Лирка развела огонь в помывочной, потом сходила и сама поворошила мешок мужчины, нашла сменную одежду, которую, похоже, ни разу за дорогу не надевали, гребень, треснувшее зеркальце и даже бритву, покрытую разводами засохшего мыла. Подготовила всё, разложила в помывочной на лавке, помаялась немного и села на траву кинжал затачивать. В жарком воздухе вкусно потянуло дымом.
Лирка уже хотела разбудить хайнеса, когда из дома вышел господин Исхедиар. Помахав ей рукой, беспечный дух куда-то направил свои стопы. Деревенские смотрели на него с нескрываемым любопытством. Если бы мужчина не выглядел так солидно, не постеснялись бы остановить, поздороваться и выспросить кто такой. А так выглядит как высокородный, страшновато с таким заговаривать.
Хайнеса Лирка всё же разбудила. Тот разлеплял веки неохотно, с огромным трудом и почти сразу же их закрывал: сон был сильнее. До помывочной Лирка его буквально доволокла и впихнула внутрь.
— А ты? — сонно спросил Риш.
— Если вам нужна помощь, я попрошу Исешку…
Мужчина тут же взбодрился и распахнул глаза шире.
— Сам как-нибудь справлюсь.
Лирка ещё некоторое время постояла у двери, прислушиваясь к звукам, а то, может, он там уснул. Успокоившись, вернулась в дом, к упрёкам брошенного Ирреса, и поняла, что вытереться хайнесу нечем. Может, и так обсохнет?
Решение, нести хайнесу полотенце или не нести, помогла принять бабка.
— Исешка проблеял мне тут кое-что про папашу Ханёна, — старуха грозно прищурилась, а Исешка виновато стрельнул на Лирку глазами. — Это он тебе ребятёнка заделал?
Лирка молча взяла полотенце и выскользнула наружу.
— Заметь, — крикнул в спину Иррес, — сболтнул не я!
Вся её налаженная за одиннадцать лет жизнь наизнанку вывернулась. А с чего всё началось? С этой проклятой жреческой печати, которую она умудрилась на свою неудачу нащупать в ручье! С неё и пошёл крах налаженной жизни. Из-за неё она была вынуждена вернуться в Жаанидый, встретилась с хайнесом и…
На самом деле всё началось куда раньше. Когда они с Ирресом и господином Наэшем стали единым целым. Когда у неё появился Ханён. И сейчас Лирка не могла представить свою жизнь без них, но в начале была в ужасе от изменений в своей жизни. Если подумать, ей никогда не нравились серьёзные изменения. Они всегда начинались с плохого. Исчезновение брата, болезнь и смерть отца, побег из родных мест… Но в конце концов всё образовывалось.
Лирка постучала в дверь помывочной.
— Господин, я принесла полотенце. Возьмите его.
Послышалось шлёпанье мокрых ног. В последний миг Лирка сообразила, что хайнес-то уж точно не будет стеснительно приоткрывать дверь, и развернула полотенце чуть выше уровня пояса. Дверь решительно распахнулась, и на пороге замер совершенно голый хайнес.
Мокрый и голый хайнес. Голову успел помыть, да и пахло от него теперь душистыми травами. Лирка была решительно настроена смотреть только на его лицо. Но недавняя глупая радость от того, что он приехал, расстроило внутри неё решительно всё, и Лирка соблазнилась на манящий блеск мокрых плеч. Белые, широкие, крепкие, с узлами мышц. Глаза сами скользнули на ключицы и, предав хозяйку, перешли на пластины грудных мышц с трогательно-невинными розовыми сосками. Сглотнув набежавшую слюну, Лирка поспешно вскинула глаза и раздосадованно поморщилась, увидев самодовольную улыбку на лице мужчины.
И почему ему так идёт это выражение лица⁈