Страница 130 из 207
Но нет, про своего отца Мхян знал. Причём не только со слов матери — тут можно было ожидать, что мама соврёт, чтобы уберечь дитятко, — но и со слов жителей деревеньки, где родился и вырос. Папаша помер ещё до его рождения, так что знакомства не случилось. На матери его он не женился, так с ней жил. Был даже имянным и вроде бы собирался сыну родовое имя дать, но ушёл на тот свет раньше. Благо их с матерью в деревне не травили за то, что та его вне брака прижила. Мхян уже потом, когда уехал из родных мест после маминой смерти, понял, какие всё же хорошие оборотни у них там жили. Даже жалели их, а к маме с сочувствием и пониманием относились. Безымянную бесприданницу в жёны-то брать никто не хотел, а тут мужик хоть жениться не собирался, но сыну имя дать хотел. Какой же редкостью оказалась сердечность, с которой их привечали в родной деревушке.
— Если дело касается Господ, а они здесь упомянуты, то это касается и меня, — не согласился Ша-ван-х. — Я прослежу за ходом боя, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его честности.
Шум за его спиной окончательно стих. Мхян отметил, что этот жрец пользуется большим почётом и уважением у собравшихся. Рыжий Лин приободрился, а вот черноволосый жрец пришёл в себя, перестал злиться и уже серьёзнее посмотрел на злорадно скалившегося противника.
Место вокруг них расчистилось в полном молчании. Собравшиеся окружили Е-мин-ха и его противника. Ша-ван-х замер неподалёку, тоже в границах круга, и спокойно наблюдал за поединщиками.
— До смерти или до мольбы о милосердии, — озвучил условия боя Ша-ван-х.
Смерть или унижение.
Поединщики вытащили длинные кинжалы и неспешно закружились, присматриваясь друг к другу. Жрец определённо был ловчее и быстрее, но рыжий куда сильнее и явно не собирался щадить себя. Мхяну казалось, что жрец не очень-то хочет рисковать. А тот, кто трясётся за шкуру, теряет в силе и сноровке.
Первым выпад сделал рыжий. Просто чирканул перед собой лезвием, метя в горло, но на самом деле больше прощупывая противника и вынуждая его действовать. Тот отшатнулся, причём довольно поспешно, чем вызвал у настроенной против него толпы улюлюканье. Зло стиснул зубы и пошёл в нападение. Клинки засверкали, крест-накрест полосуя воздух, пару раз с лязгом скрестились. Жрец двигался быстрее, но рыжий бил сильнее. Один раз Е-мин-х смог полоснуть противника по руке, но удачный удар заставил его подставиться. Кулак рыжего врезался в его плечо, и жреца отшвырнуло назад. Он едва смог устоять на ногах, и его нелепые пританцовывания вновь вызвали злорадство толпы. Что вывело его из себя.
Он набросился на противника с яростью, разгневанно полыхая глазами. Рыжий почти не сходил со своего места, словно корни в землю пустил, и, сосредоточенно нахмурив брови, отбивал удары, но сам почти не нападал. Жрецу ещё раз повезло полоснуть его по руке, но тот будто и не заметил.
Ждёт, когда ловкий и проворный жрец выдохнется? Да того злость измотала сильнее, чем бой. То-то дядька Хабдир постоянно твердит, что в драку с холодной головой идти надо.
Жрец как-то особенно неловко взмахнул кинжалом, и рыжий тем воспользовался. Поднырнул под его руку и что есть дури долбанул лбом в нос. Хруст. Вопль. По лицу жреца хлынула кровь. Он слегка отшатнулся, споткнулся и начал заваливаться на спину, но успел схватить рыжего за одежду на груди и утянуть с собой наземь. Повалившись друг на друга, они принялись кататься по земле, без всякой красоты, но зато очень зрелищно мутузя друг другу морды. Подкатились в самые ноги невозмутимого Ша-ван-ха, но тот и не подумал отступить, продолжая взирать на них сверху холодно и спокойно.
Похоже, не всё между жрецами было ладно. Лицо подмятого под рыжего Е-мин-ха исказила злоба, когда он увидел, как на них сверху смотрит Ша-ван-х. Зарычав, он пнул противника коленом в живот и сбросил его с себя. Рыжий покатился по земле, поднимая пыль, а Е-мин-х вместо того, чтобы броситься на него, вскочил и замахнулся кинжалом на невозмутимо взирающего на него Ша-ван-ха.
Толпа встрепенулась возмущёнными криками. Даже Миана неодобрительно вякнула, и опомнившийся Мхян закрыл ей глаза ладонью. Ша-ван-х даже руки из-за спины не вытянул. Просто отступил в сторону, пропуская удар, и спокойно посмотрел на разъярённого Е-мин-ха. Словно ничего предосудительного не произошло.
— Обернись, — тихо произнёс он, и Е-мин-х, опомнившись, резко повернулся.
Рыжий, вскочив на ноги, тут же бросился к нему и занёс кинжал, чтобы полоснуть жреца по спине, от левого плеча наискось до правого бока, перерезая мышцы и жилы. Но жрец успел повернуться, слегка отступить вбок, и лезвие резануло его по шее слева, входя в плоть на полвершка и выводя косую линию вниз почти до правого соска.
Мхян успел увидеть, как с шеи жреца соскользнул какой-то медальон, нить которого перерезало лезвие. А затем рыжий завопил и тряхнул ногой так яростно, словно отпинывая ядовитую гадину. Толпа шарахнулась в разные стороны. Сопровождающие Мхяна тоже бросились кто куда. Только оторопевший парень остался стоять на месте. В пяди от него наземь упал тот самый кулон. Восьмигранный, с шероховатой поверхностью. Мхян даже подумал, что он из глины сделан. Только спустя пару мгновение он сообразил, что побрякушка что-то ему напоминает. И удивлённо приоткрыл рот, когда понял, что видел похожее у Лирки.
Парень опомнился, когда Ша-ван-х неторопливо двинулся в его сторону. Нет, на самом деле, конечно, не в его, наверняка за печатью. Мысль Мхяна лихорадочно понеслась вперёд, и парень, присев, схватил печать.
Кто-то ахнул. Глаза идущего жреца ошеломлённо распахнулись, и он замер. Мхян же, делая вид, что не осознаёт причин всеобщего ужаса, поднялся и протянул печать ему. Мол, вот, я для вас поднял. Но как же было сложно сдержать разрывающее грудь торжество!
Вдруг перед глазами что-то мелькнуло, и Мхян перестал видеть жреца. Воцарилась мёртвая, пугающая тишина. Парень проморгался, понял, что песчаная пелена перед глазами не исчезает, и поднял голову.
Оторопь охватила его.
Прямо перед ним стоял высоченный мужчина, одетый в светло-песчаные длинные одежды, текущие с его плеч подобно песку. Мхян уставился на совершенно неподвижное прекрасное и пугающее лицо и ощутил, как грудь стискивает ужас.
Потому что в светло-голубых глазах плавало по три зрачка.
— О Тём… — Мхян не договорил, задохнулся, когда три зрачка резко схлопнулись в один, и парень понял, что этот господин…
Господин
видит его.
Пальцы, сжимавшие печать, безвольно разжались, но та и не подумала отлипать от кожи.