Страница 116 из 207
Химера тут же сменила гнев на милость и, радостно взвизгивая, бросилась к женщине. А вот сов яростно захлопал крыльями и, оторвавшись от пола, когтями вперёд бросился на химеру — своего недавнего союзника. Та жалобно заскулила и спряталась от птицы за хайрени, на которую сов напасть не посмел.
— Ну-ну, — женщина жалостливо погладила склонённую лопоухую башку и сердито посмотрела на нахохлившегося сова. — И как тебе не стыдно⁈ Лопушок, между прочим, тебя защищал, пока ты оборачивался, неблагодарный.
— Хи-и-и-и-и, — развеселился Иррес.
Лирка и сама склонила голову, скрывая улыбку.
Да уж, Лопушок…
Хайрен всё же обернулся, и все наконец перестали творить глупости. Госпожа Лийриша ушла за одеждой сына, а тот, обернув бёдра кружевной скатертью, сидел на диване и мрачно сопел под взглядом Лирки. Та же не хотела, но всё же смотрела на его неестественно белое тело, всё ещё мальчишески угловатое, но уже имевшее вполне мужские очертания. Тонкие жилы мышц очень хорошо прочерчивались, и сложно было оторвать взгляд от скульптурно вылепленный голеней. Из-за мраморного цвета кожи Лирка даже не могла почувствовать стыд за своё любопытство: не покидало ощущение, что она любуется статуей.
«Бессовестная!
— Иррес ответственно восполнял недостаток стыда. —
Он ещё даже в пору совершеннолетия не вступил. У тебя сын немногим младше него!»
Устыдиться Лирка всё равно не смогла. Всё же у неё тоже есть чувство прекрасного, а мальчишка чудо как хорош! Вот подрастёт и станет настоящей погибелью для женщин. Лирка понимала опасения госпожи Лийриши и сама с опаской представляла время, когда Ханён вступит в подростковый возраст, а потом и в возраст половозрелого мужчины.
— Я не хотел его обижать, — Зиш косо посмотрел на магичку, и та поняла, что мальчишку мучает поступок его сова. — Просто эта глупая птица ужасно ревнивая, а Лопушок… настоящий лопух! Мог бы и огрызнуться, — хайрен сердито насупился. — А он только скулит и за мамину юбку прячется.
— Мы тоже не сразу поладили, — поделилась Лирка, и мальчишка вскинул голову, уставившись на неё жадным, горящим любопытством взглядом.
Присев рядышком, Лирка на некоторое время замолчала. Она только сейчас начала догадываться, что госпожа Лийриша, возможно, надеялась, что с сыном поговорит не внутренний мир Лирки, а она сама поделится своими переживаниями. Своим опытом жизни с химерой духа.
— Мы несколько отличаемся от тебя, — осторожно начала Лирка. — Иррес и… Они из самых первых экспериментов, когда использовали не низшего духа, который считает зверем в мире бессмертных, а духа разумного.
— Вы хотите сказать, что это настоящий дух⁈ — изумился Зиш.
— Да, — кивнула Лирка. — И он был очень недоволен, когда оказался внутри меня. Собственно, никто из нас не желал этого единения.
— Да и я не хотел, — торопливо заявил мальчишка, но тут же замялся. — Но мы ладили… До недавнего времени. Это всё глупая ревнивая птица!
— У нас за глупую птицу был Иррес, — без обиняков заявила Лирка.
Дух сердито зашипел.
— А обижал он меня. Но Шани… моя медведица быстро ставила его на место. А через год мы всё же поладили. Мы пережили вместе большие испытания, это нас сблизило.
— Получается, он только выглядит как зверь, но на самом деле разумный, — юный хайрен тяжело вздохнул, явно немного разочарованный. — А у меня именно зверь. Нет, он… неплохой. Но как ваш не разговаривает. Он вообще мало со мной общается. Не как сов. Он… с ним иначе. А ещё он часто теряется, когда мы оборачиваемся!
— Как теряется? — не поняла Лирка.
— Ну убегает, — Зиш посмотрел на неё с недоумением. — Ваш так не делает?
— Мы не можем уходить друг от друга дальше, чем на восемь саженей, — растерянно призналась женщина.
— Серьёзно? — изумился мальчишка. — Было бы неплохо, если бы и мы не могли. Хотя нет… Я же тогда летать нормально не смогу.
— Выходит, они оба почти как полноценные звери-оборотни… — поняла Лирка.
— Ну… наверное, — Зиш почесал лохматую голову. — Я не очень хорошо понимаю, как это у других. Сов моя часть с самого рождения, а химера… химера просто внутри живёт. Иногда я чувствую то же, что и она. Но это не так, как с совом.
— Тебя это расстраивает? — поинтересовалась Лирка.
Парень неопределённо пожал плечами.
— Я другого не помню. Мы же с ним с раннего возраста. Я понимаю, что другие оборотни чувствуют что-то другое, но плохо помню свою жизнь без химеры. Да мы и неплохо ладили, пока эта глупая птица… — Зиш не закончил. Сердито фыркнул и замолчал. Но ненадолго. Через несколько секунд затараторил, зло кривя губы: — Лопух обожает маму и постоянно к ней ластится. А этот мешок с перьями в последние несколько лет дико ревнует её. И не только её! Будто все вокруг должны принадлежать только ему!
— Это пройдёт.
— Да с чего вы все взяли, что пройдёт⁈ — вспылил хайрен. — Будто вы меня лучше меня самого знаете!
— Потому что мы все уже через это прошли, — господин Наэш строго посмотрел на Зиша Лиркиными глазами, и тот оторопел. А затем и растерялся, оставшись в недоумении от собственной робости. — Ты не один так страдаешь.
Рот Лирки исказила усмешка Ирреса.
— Или ты думал, что такой исключительный и тебя никто не может понять?
Мальчишка сердито на него посмотрел.
— О, как приятно и сладко чувствовать себя особенным, никем непонятым, — продолжал издеваться дух. — Будто все вокруг злобные, одинаково мыслящие букашки, один ты хороший и все твои чувства уникальны!
Лирка сердито хлопнула себя по лбу и извинилась:
— Прости. Иррес порой прорывается.
— Так это был он? — обида на лице Зиша мгновенно сменилась изумлением и восторгом. — Мой так не может… То есть он иногда может, но не говорит. Там сразу видно, что это зверь взял контроль.
Лирка ощутила лёгкое разочарование. Она не то что бы надеялась когда-нибудь пообщаться с братом, но крохотная надежда всё же теплилась. Хотя, наверное, и хорошо, что душа брата себя не осознаёт. Вдруг бы он страдал от своего положения.
— Нет, Лопух хороший, — Зиш тоскливо вздохнул, — но было бы лучше, если он не вёл себя как лопух. А то меня постоянно раздирает ярость сова и страх химеры! Пусть они лучше одинаково чувствуют, а то я с ума схожу!
— О, шкет, — весело отозвался Иррес, — ты ещё не знаешь, что такое с ума сходить! Ты представь, Лирка одно чувствует, Шани другое, я третье, а… — Лирка усилием воли оттеснила духа. — Прости, он ужасно болтливый.