Страница 103 из 207
Глава 28
Вина Ирреса. Семейные сети
Небо просветлело совсем ненадолго, и опять зарядил дождь. В свой кабинет Лирка вернуться не смогла. Увидела, что в коридоре кружится госпожа Лийриша, немного струхнула и теперь отсиживалась в библиотеке. Длинные ряды шкафов располагали к размышлениям, да и паршивое настроение Ирреса из молчаливой тоски перешло в желание выговориться. А здесь никто не обратит внимания на отсутствующее выражение её лица и не посчитает странным, если она заговорит сама с собой.
Но внимание всё же обращали. Хранители с молчаливым негодованием поглядывали на дану Лиркаа, которая участвовала в разгроме библиотеки и даже не подумала принести извинения. Нет, не будь она так занята внутренней беседой, обязательно бы повинилась. Или господин Наэш подсказал бы, что неплохо было бы извиниться, а то мало ли что им здесь ещё понадобится. Но господин Наэш тоже был занят.
«Я и подумать не мог, что ты не знаешь о создателе чёрных медведей,
— растерянно бормотал господин Наэш. —
Потому поначалу и пытался осаживать Ирреса, чтобы он больно уж не ругал его».
Лирка припомнила, что да, действительно в первый год их совместной жизни, когда они уже более-менее привыкли друг к другу и стали рассказывать кое-что из прошлого, господин Наэш шикал на Ирреса, если тот ругал бога. Но она не придала тому особого значения: ругался Иррес весьма грязно, а господин Наэш всё же мужчина очень воспитанный.
«У нас его зовут Старѝдом,
— мысленно ответила Лирка. —
В нашей деревне раз в пять лет справлялись ритуалы благодарения за жизнь, но как-то особенно мы его не почитали. В деревенской жизни бо̀льшим почётом пользуются боги, которые могут помочь с урожаем или скотом. Волпадес, например…»
«Старид? Хм-м-м…
— задумчиво протянул бывший хайрен. —
Если на чёрных медведей в Хоёторе были гонения,
— Иррес тоскливо вздохнул,
— то и имя своего бога они вряд ли рисковали произносить открыто. Не удивлюсь, если в других местах его зовут несколько иначе».
«У нас и легенд про него почти нет,
— а раньше Лирке это не казалось странным, хотя про других почитаемых в их деревушке богов всякого рода сказаний было по несколько десятков. —
Только о сотворении».
«Когда тебя гонят со всех сторон, ты старательно прячешь прошлое не только от гонителей, но и от детей,
— теперь вздохнул господин Наэш. —
Эти события произошли так давно, а аукаются до сих пор…»
«Такая боль так просто не исчезает»,
— сказал Иррес и умолк.
Лирка и раньше понимала, что не всё в прошлом Ирреса ей известно. Он порой одёргивал господина Наэша, когда тот заговаривался: бывший хайрен явно знал больше. Но она и не подозревала, что нежелание духа рассказывать как-то связано с ней.
С её расой. С чёрными медведями.
«Я был очень зол на Истаридана, —
Иррес неохотно начал рассказ. —
После того, как он вместе с Ссадашилием и Исхедиаром изменил саму суть детей мира, многие из них умерли. Не перенесли. За две недели почти наполовину численность сократилась. Погребальные костры не потухали. Многих из погибших я знал. Они были достойнейшими смертными. И умирали вместе с миром, который стал для них родителем. Мне было так больно, что я хотел…
— Иррес запнулся. Лирка решила, что воспоминания пробуждают в нём ярость, но ощутила… стыд.
— Я хотел сделать Истаридану ещё больнее, чем сделал он. И я пошёл и убил правящую семью Великого Хоётора. Истаридан обожал их… этих медведей,
— на языке загорчило.
— А я убил всех».
Дух умолк. Господин Наэш тоже молчал.
Мысли Лирки путались как мошки, которых крылом разогнала птица. Ей одновременно было ужасно жаль и Ирреса, и убитых им оборотней.
«После этого у меня появились первые признаки безумия, —
признался дух. —
Иногда я не помнил, где был и что делал. Порой приходил в себя и не помнил, как оказался там, где был. Со временем всё стало только хуже».
«А что Истаридан?»
— поинтересовалась Лирка.
Подозрительность и настороженность хайнеса передалась и ей. Что, если в этой древней игре сумасшедших есть ещё одно действующее лицо?
«Тоже умом немного двинулся,
— почему-то в голосе Ирреса слышалась вина. —
Я его давненько не видел. Первое время, после того как Хоётор нам отдали, он ещё рвался назад, пытался что-то спасти… из своего. Другие-то Старшие быстрее смирились. Тоже сперва огрызались. Кроме Ваирака. Этот зубы стиснул, принял пост одного из тринадцати главных и пошёл строить всё заново. Мы его иначе как Трусливый Главный не звали. А он,
— дух хрипло рассмеялся,
— понимал, что ничего не сделает, даже если все боги Хоётора объединятся. Их-то всего восемь. Против Основателей и тех, кто им жопы лижет. А теперь посмотрите на него! Самый почитаемый бог Салеи. Имеет вес в Давриданской империи и Нордасе. И один из важнейших богов северо-востока Многоимённых земель, где в основном представители его расы и проживают. Как у вас тут говорят? Правильную ставку сделал?»
Холодок прошёл по коже, когда Лирка чуточку заглянула в неизведанное прошлое бессмертных.
«А Истаридан дольше всех пытался что-то сделать. В какой-то момент он вдруг лишился сил. Наши шептались, что Родители его наказали за то, что продолжал шастать в Хоётор, хотя они запретили богам туда ходить».
«И его не пытались убить?»
— удивилась Лирка.
«Конечно пытались,
— фыркнул Иррес. —
Нет, я не пытался. Я… мне… Мне хватило,
— он не стал пояснять, чего хватило. —
Из-за каждого его появления новая свара разгоралась. Мы же там, собранные в Хоёторе, не все ранее воевали на одной стороне. Кто-то был и на стороне Истаридана. Так что у него находились защитники. Но я правда давненько его не встречал. Целую эру, кажется, не видел. Да и не очень хотел видеть».
«А если он действительно всё это время вёл себя тихо, потому что строил планы?»
— обеспокоился господин Наэш.
Собственно, высказав эти подозрения, хайнес их и покинул.
«Что из себя представляла правящая семья Хоётора?»
Лирка сообразила, куда клонит господин Наэш.
«Нет, Наэш, —
Иррес тоже понял. —
Я убил всех, потомков не осталось. Ещё и по знатным семьям, приближённым к трону, прошёлся. Наша Лирка не имеет к ним отношения. Да и вряд ли она интересна Истаридану. Она лишь представитель расы, которую он создал. Девочка, рождённая в очень простой семье, не имеющей никакого отношения к силе и власти».