Страница 92 из 316
Ширан и Леший выждали ещё пару минут и начали выбирать из тёмной норы под куполом, суеверно опасаясь, что в непроглядной черноте может кто-то скрываться. Так быстро никто из них ещё не плавал. Воздух под щитами заканчивался, и мужчины изо всех сил рвались к поверхности. Когда их головы пробили границу между верхним и подводным мирами, первое, что они услышали, — это истошный визг летающей где-то в небе твари.
— Слава богам! — закричали товарищи. — Мы уже думали, она вас сожрала!
На берегу, опустив башку почти к самой воде, сидела дракониха. От её ноздрей тянулся дымок, и самка молчаливо следила прищуренным взглядом за видимой только ей точкой в небе. Не рычала, не пыталась броситься вдогонку. Ждала. Но, видимо, среди местных ящеров уже расползлась слава о большом и горячем Булыгане, так что тварь яростно и тонко визжала, но спуститься больше не пыталась.
— Ещё и водоплавающая! — в сердцах сплюнул Леший.
Они с Шираном увязли у самого берега, но товарищи кинули верёвку и споро выдернули их из топи.
— Прошлый раз вроде не так топко было, — раздосадованно ворчал Ширан.
— Ну? — требовательно спросил Вархай. — Нашли чего?
Мужчины мрачно мотнули головами.
— Статую нашли, — отчитался Ширан. — Но на постаменте ничего нет. А дно такое вязкое, что мы там скорее сами похоронимся, чем что-то найдём.
— А оно скорее на дне и лежит! — Леший был ужасно расстроен. — Тварь эта, чтоб ей пусто было, лапами хватает всё, что попадётся. Сами видели! Наверняка успела тут похозяйничать!
Вархай крепко задумался.
— Хватает, говорите? — протянул маг. — А что если нам попытаться найти гнездо этих хозяйственных зверушек, а? Как думает, могли они что-то утащить к себе?
В воду они всё же зашли ещё пару раз, чтобы убедиться, что Леший и Ширан не обманулись, и дно действительно топкое и вязкое.
— Как иголку искать, — с досадой протянул Леший.
Энтузиазм поутих, и оборотень осознал, насколько всё же изначально невелики были их шансы найти древние артефакты. Прилетели, имея в загашнике только домыслы о местонахождении цацек. А те, если и были здесь, давно покоятся где-то на дне болота на глубине нескольких десятков саженей. Это даже не пресловутый стог сена с иголкой! Озеро и капля в его водах.
Оставалось надеяться, что местные ящеры действительно как сороки тащили всё, что ни попадя, и что они строят гнёзда или что-то похожее, где хранят свои сокровища.
На поиски гнездовья ящеров отправились уже ближе к полудню. Утром больно густой туман стоял, с высоты только тёмные макушки деревьев и видно. К середине дня поднимающаяся от воды зеленоватая пелена рассеялась, хоть и неполностью, но уже что-то можно было рассмотреть. И их самих за такой завесой не очень-то видно. Решили обследовать болото с севера на запад: перепуганная тварь ночью вроде бы туда улетела. По крайней мере, крики шли с той стороны.
Вид сверху навевал тоску. Болота сильно отличались от Леса, деревья росли куда реже, были зеленее — в отличие от многоцветного лесного простора, — и большую часть занимало стальное в солнечном свете зеркало вод. Ровных, безжизненно спокойных, напоминавших ртуть. То тут, то там чернели остовы сгнивших деревьев, чьи ветви растопыренными пальцами пронзали жидкий туман. Чем дальше на запад они забирались, тем больше внизу было чёрных стволов. Казалось, что болото умирало ближе к закату. Ещё через некоторое время оборотни сообразили, что часть деревьев точно не росла в этих водах. Кто-то притащил сюда коряги и зачем-то оставил плавать в воде.
Ещё через полчаса нашлась разгадка этого явления.
Вдалеке послышался гомон птичьего базара и на фоне пасмурного неба замельтешили чёрные крылатые точки. Много-много точек. Решили забрать на север и подлететь к гнездовищу под прикрытием Леса. Дракониха, к счастью, сохраняла спокойствие и не выказывала ни страха, ни желания бросаться в бой.
Менее, чем через четверть часа, дракониха осторожно опустилась на широченную крону мощного краснолипника и замерла, как птица на гнезде.
— Булыган бы уже всё тут промял, — хохотнул кто-то.
— Булыган бы уже был в самом центре гнездовища и грел чужие яйца, — не столь весело ответил Вархай. — И мы с ним.
Увиденное не понравилось никому.
Обширную часть болота покрывало что-то вроде неряшливой плотины из множества древесных стволов. Лежали те так плотно, не знающий мог бы решить, что никакого болота тут нет. Ящеры с противными визгами скакали по устроенной свалке, переругивались между собой, то ли дрались, то ли игрались и то и дело взмывали в воздух. Часть, держа в зубах что-то, может, добычу, ныряла в дыры-норы и скрывалась где-то под плотиной.
— Может, у них как у бобров? — предположил Ширан.
Образ жизни ящеров сейчас мало кого волновал.
— Как их… — начал было Леший, но не смог подобрать слово.
— Их тут как комаров, — нашёлся Вархай.
Действительно, именно на комариную тучу и походило сборище мелких ящеров. Соваться туда на крупном и очень заметном драконе было смерти подобно. Заедят. Лезть же тайком… Тоже неважная идея. Да и куда лезть, что искать и где искать?
— Смотри! — Ширан вцепился в руку мага и вытянул вперёд палец.
Тот сперва ничего, кроме холма из валежника, не увидел. А потом над вершиной мелькнуло крыло, и оборотни встревоженно переглянулись. Судя по размерам, невидимый пока ящер лишь немного уступал в размерах их ездовому зверю.
— Как бы ещё огнедышащим не был, — высказал опасения почти всех Ширан.
— Мы туда полезть не можем, — решил Вархай.
— Я один пойду! — запальчиво сказал Леший.
— Куда? — маг сурово посмотрел на него. — Ты даже не знаешь куда соваться. Хочешь, чтобы брат ещё быстрее помер, когда мы ему твой труп привезём?
— Какой труп? — отозвался Ширан. — Они его целиком сожрут. Хотя я вот тут подумал… Смотрите, самые большие у них на вид как бы постарше, не такие поворотливые как мелкие и выглядят не так блестяще. Вдруг тот, — он кивнул холм из валежника, — тут самый старый.
— И? — Вархай нахмурился, не понимая, куда он клонит.
— У старого дракона хлама в пещере больше, чем у молодого. Кроме того, он тут давно, может, что-то успел стащить из подводного города до молодняка. Ну или унаследовал чьё-то старое гнездо. Оно у него вон какой большое, хоромы!
Маг задумался. Когда появлялась конкретная цель, даже самое недоступное место начинало казаться немного более достижимым.