Страница 76 из 316
Хоёторцы заорали и начали требовать, чтобы пленника разделали прямо здесь, на глазах салея-са. И Лирка бросилась к ближайшему часовому, вырвала из его рук арбалет и вскинула его.
— Ты чего, дурная⁈ — обезоруженный часовой повис на ней. — Строжайше запрещено стрелять! Они ж нас нарочно выводят, чтобы начали! Ребята, держите её!
Арбалет выдрали из рук раньше, чем Лирка успела вложить стрелу в ложе, а саму женщину скрутили и оттащили прочь, несмотря на её сопротивление. Впятером едва управились.
— Что тут⁈ — на стену взбежал хайнес.
— Хабдира притащили! — прорычал один из часовых, продолжая удерживать уже опрокинутую наземь и прижатую к камню Лирку.
Та рвалась из хватки с яростью раненного зверя, которому терять уже было нечего.
Риш посмотрел вниз, рядом с ним встал Мариш.
— Успокойся, — Риш грозно посмотрел на Лирку. — Его погрузили на лошадь и увозят. Жив.
Женщина перестала сопротивляться, но посмотрела недоверчиво.
— Отпустить, — приказал хайнес, и от женщины тут же отскочили.
Лирка мигом оказалась на ногах и ужом пролезла между мужчинами. Вилария действительно увозили.
— Вытащим, — пообещал Риш.
— Я поеду, — тут же решила Лирка.
— Нет, ты не поедешь. Маги нам нужны здесь, — Риш… нет, хайнес холодно посмотрел на неё.
— Он мой родич, я не могу сидеть здесь! — Лирка была в таком отчаянии, что забыла о своём подчинённом положении.
Но осудить её могли только злые языки.
— Нет, — Риш непримиримо посмотрел на неё и повторил: — Маги нам нужны здесь. Мы постараемся его вытащить.
Поджав губы, Лирка молча развернулась и сбежала по ступеням вниз. До этого молчавший Иррес залебезил:
— Ничего они не понимают, твари! Гады бессердечные! Чтобы мы да своего родича в беде бросили… Не бывать такому!
А сам за её спиной посмотрел на одного из служивых, что стоял рядом с железной дверью, страшно округлив глаза. Тот сперва не понимающе округлил глаза в ответ, но потом смекнул и распахнул дверь. И Иррес коварно пихнул башкой Лирку прямо в зев складского помещения. Ещё и лапами себе помог. А когда служивый захлопнул дверь, припёр её собственным телом, давая мужчине время накинуть засов. И тут же отскочил, когда с другой стороны в дверь ударила разъярённая Лирка.
— Ого! — уважительно выдохнул служивый, увидев проступившую выпуклость на железной двери.
— Не ожидал от тебя, — признался Риш.
Он спустился и встал рядом с подселенцем.
— Я что ж, по-твоему, совсем безмозглый пускать её туда, когда там так неспокойно? — возмутился Иррес. — Мне Хабдира больше твоего жалко, и я бы сам пошёл его выручать, если с Лиркой связан не был. Но её не пущу. Собирай, давай, молодцов. Пусть выручают.
— Есть ловкачи, которые и сейчас пролезть могут? — спросил Риш у подошедшего хавария.
— Есть, — кивнул тот и прищурился на солнце. — Как раз отправить хотел, чтобы вблизи врага обстановку разведали. Но, может, их удаль и не потребуется.
— Ты к чему, дядька Гед? — напрягся Риш и шёпотом спросил: — Думаешь, прибьют, как дотащат?
— Могут, — не стал лукавить Гед. — Допросят. И скорее пристрастно допросят. Но если жив останется, но и без нас может выбраться. Безымянные за почти десять лет службы только одну потерю имеют, а ловили их не реже остальных. Хабдиру бороду кромсали раза четыре. Если кто из отряда на свободе, на выручку пойдёт, как только удобный случай подвернётся.
Лирка опять ударила в дверь. Судя по проступившему отпечатку, ногой.
— Ой, и нестрашно такую женой брать? — не удержался служивый.
— С такой вообще ничего нестрашно, — обиделся Иррес.
— Инструменты ей и материал для работы принесите, — распорядился хаварий. — У господина Отёна спросите, он всё выдаст.
— Думаете, будет работать? — засомневался Риш.
— Вредить точно не станет, — уверенно сказал Гед, — важность печати понимает, сделает. Побесится немного и успокоится.
— А такое часто раньше бывало?
— Два раза, когда без неё ходили. Один раз Нария потеряли, насилу потом вытащили. Второй раз весь отряд на два дня задержался. Думали, всё, пропали ребята. Но тогда тут Ханён был, а мать к дитю всё же крепче привязана, чем к остальным. Да и бабка её в узде держала, попусту головой рисковать не давала.
Шеерш многозначительно посмотрел Храса и приподнял брови.
«Слышал?»
— Эй, а мы где её заперли? — вдруг встрепенулся Иррес. — Там не снаряды хранятся?
— Не, ты чего? — служивый, помогавший духу пленить Лирку, оскорблённо уставился на него. — Там бочки со смолой хранятся. Стал бы я злую бабу к взрывной смеси подпускать! Особливо мага!
Показательно швырять инструмент в стену, когда его просунули в маленькое слуховое окошко, Лирка действительно не стала. Четверть часа она ещё металась как барс в клетке, потом затихла, и наконец чуткий слух Ирреса уловил ширханье резца по дереву. К полудню к запертой женщине решил заглянуть Риш.
— Слушай, ну может ещё чуточку выждем? — висел над ним Иррес. — Я ж её знаю, так быстро она гнев на милость не меняет. Тем более, про Хабдира ничего нового и хорошего неизвестно.
— Голодом морить её решил? — удивился Риш и безбоязненно распахнул дверь.
И замер на пороге.
Лирка сидела на бочке, скрестив ноги в щиколотках и сложив руки на груди. Форменная куртка была брошена на пол, рукава рубашки подвёрнуты до локтей. Смотрела женщина исподлобья, висящие под потолком светляки и проникший в открытую дверь свет отразились в её глазах хищной зеленью.
— Ладно, болтайте. Не буду мешать, — Иррес струхнул и скрылся за дверью.
Риш прошёл внутрь и прикрыл за собой дверь.
— Мы отправили отряд за Хабдиром, — сказал он, осматриваясь. — Теперь только ждать.
— Знаю, — почти не разжимая губ, ответила Лирка.
— Хватит злиться. Ты прекрасно понимаешь, что заставе сейчас нужны маги. И ты на службе, — Риш строго посмотрел на неё. — Я понимаю твои чувства, но сейчас куда больше ты можешь сделать здесь.
— Знаю, — опять сказала женщина. — И злюсь не на приказ.
Она действительно злилась не на приказ. Злилась, что когда-то выбрала для себя путь мага. Если бы она была просто военной, то могла бы уговорить хавария отпустить её. А так теперь вынуждена просто ждать.
Хотя не будь она магом, хаварий не взял бы её на службу.
— Я сделала печать, — Лирка коротко кивнула на бочку, которая послужила ей столом.
— Так быстро?
Женщина только раздражённо шевельнула ноздрями. В злости работается куда быстрее.