Страница 5 из 316
Над головами загромыхал гром. Бог и дух одновременно подняли глаза к небу и уставились на тяжело плывущие тучи. В последнее время здесь, над прекрасной равниной к северу от Вархаварских гор
[1]
, постоянно шли дожди. Чанвашар
[2]
и Айвасарита
[3]
всё чаще ссорились, и их гнев изливался на земли смертных дождями и сухими, знойными ветрами. Сарита уверяла, что ливни — это отражение её печали от ссор с Чаном, а зной — отражение гнева Чанвашара, ибо он и мог только злиться. Родители не вложили в него ни капли сочувствия и понимания к чужим страданиям.
— Я думаю, Айвасарита поступила неправильно, — Истаридан неодобрительно поджал губы, и его лицо, детское, как личико смертного ребёнка, умилительно посуровело.
— А мне её жаль, — признался Ирресашау. — Она ведь не хотела ничего плохо. Просто ждала внимания от Чанвашара.
— В её желании не было ничего плохого, — согласился друг, — но она поступила неправильно, когда украла идею Чана. Разве то, что он поступил неправильно с ней, может сделать её неправильный поступок правильным? — в голосе Истаридана не было уверенности.
— Не знаю, — Ирресашау растерялся. — Когда я думаю, что кто-то мог поступить так с тобой, внутри меня загорается гнев. Но Чанвашар… — дух стыдливо понурился. — Он… не нравится мне. Слишком высокомерный… ему сложно сочувствовать. Я неправильный, да?
— О, нет! — горячо выдохнул Истаридан и, подавшись вперёд, обхватил лицо Ирресашау ладонями. — Ты очень правильный. Просто… просто мы не можем все друг другу нравиться, так ведь? — в голосе друга опять появилась неуверенность.
В последнее время, когда между бессмертными усилилось недопонимание и всё чаще вспыхивали ссоры, Ирресашау стало казаться, что он совсем не понимает этот мир. А, может, и никогда и не понимал? Созданный Родителями мир оказался куда сложнее. А сами Родители не понимали и не видели их затруднений, из-за чего Ирресашау чудилось, что это он, они какие-то неправильные и из-за своей неправильности не могут понять этот мир.
Ирресашау посмотрел на своего друга. Истаридан улыбался, а висящий за его головой круг сиял мягким белым светом. Как хорошо, что рядом с ним есть тот, кто всегда его поймёт и поддержит.
Иррес распахнул глаза и уставился на серую каменную стену. Приятная теплота, вызванная сном, всё ещё ласкала его изнутри, но быстро меркла и исчезала под давлением горьких воспоминаний. Доброе улыбающееся лицо Истаридана сменилось его же лицом, но заплаканным и искажённым болью и ненавистью. Иррес почувствовал, что и его собственная морда искажается, серые губы приподнимаются, обнажая оскал, и поспешил задавить прошлое.
Это всё проклятый Ваирак! Растравил накануне, подбросил дров в пепелище, которое, казалось, давно затухло. Давненько Иррес не вспоминал столь далёкое прошлое. Оно было ещё болезненнее, чем время, наполненное ненавистью и безумием. Всегда особенно неприятно вспоминать безвозвратно утерянное хорошее.
Иррес скосил глаза вбок и почувствовал, как разжимается тугая пружина при виде безмятежной картины. Хвыба дрых на груди Лирки, а та обнимала его, как обнимала во сне Ханёна, и размеренно дышала во сне. Чужое дыхание всегда успокаивало его, напоминало, что воспоминания — это прошлое. А сейчас рядом с ним дышит настоящее.
Растревоженные сном мысли не хотели успокаиваться, и Иррес в который уже раз подумал, как бы Лирка отнеслась к нему, если бы знала всё-всё? Непросто намёками, а знала бы самые мельчайшие детали всех его непростительных поступков. Есть ли хоть кто-то, кто смог бы принять его, зная, каждую мелочь из его прошлого?
«Я здесь, Иррес».
И взволнованные, суетные мысли разбились о спокойный голос Наэша.
Наэш знал. Видел каждую его мысль и каждое воспоминание с такой чёткостью и ясностью, словно сам был очевидцем тех событий.
Но был ли у него иной выбор?
«Это же не твоя вина, Иррес,
— как всегда в моменты, когда на друга накатывала тревожность и вина, Наэш говорил спокойно и размеренно, успокаивал. —
Не ты лишил меня выбора. Но даже став неотделимой частью тебя, я не утратил право выбора. Я же мог поступить иначе. Обезуметь вместе с тобой и загореться жаждой мести. Возненавидеть тебя… Я выбрал другой путь».
Иррес наконец успокоился. Всё же Наэш был его самым главным другом. Другом, который всегда рядом и всегда готов помочь, пусть и неожиданным образом. Их столкнула друг с другом чужая злая воля, неудача и в целом в их встрече не было ничего хорошего. Но теперь Иррес был уверен, что пленение Дешием стало завершением чёрной полосы в его жизни.
«Наэш, а скажи… ну, те самые слова. Ты помнишь, какие».
Друг немного помолчал и тихо заговорил:
«Порой дружба умирает, даже если друзья остались живы. И иногда эта смерть тяжелее настоящей смерти, потому что после неё даже хорошие воспоминания перестают быть хорошими. Но в сердце остаются семена дружбы. И когда-нибудь они могут взойти снова, рядом с кем-то другим».
Иррес облегчённо вздохнул и умиротворённо прикрыл глаза.
«Спасибо, Наэш».
«Не за что, мой друг».
[1]
Цветущая равнина к северу от Вархаварских гор ныне пустыня Ходячих Песков.
[2]
Чанвашар
— бог-создатель наагашехов.
[3]
Айвасарита
— богиня-создательница нагов. Считается, что именно с её конфликта с Чанвашаром и начались Древние воины.