Страница 4 из 316
Тишина висела вполне обычная для этого часа. Никакого подозрительного шума, Лирка даже принюхалась, но ничего такого не учуяла. Только морозный запах хайнеса сильнее в нос полез. Из странного только её же руки, которыми она неторопливо оглаживала крепкую спину мужчины, мягко проминая пальцами жестковатые мышцы. Но и это было более-менее привычно, всё же она часто вот так обнимала Ханёна, когда тот приходил к ней спать. Нет, её разбудила не тяжесть мужского тела. Что-то другое спугнуло сон.
Хотя мало ли что могло напугать женщину?
Женщину?
Лирка наконец сообразила, что причина беспокойства в её
голове
.
Умная… умная… такая умная девочка…
Печать на бедре погорячела.
«Ты меня слышишь, верно?»
— вкрадчиво спросил совершенно незнакомый голос, явно мужской, немного хрипловатый и подрагивающий то ли в нетерпении, то ли в тревоге.
«Слышу».
Будить Ирреса и хайнеса Лирка не стала, чтобы не спугнуть хозяина печати.
«Не люблю женщин,
— с отвращением прошипел дух и куда ласковее, будто и не высказывал презрение, продолжил: —
Ты такая красивая и сильная. Неудивительно, что Ирресашау выбрал именно тебя. Он всегда был слаб перед красотой и находил какое-то странное, непонятное мне удовольствие в единении с женщиной».
Лирка молчала. Но не отказала себе в удовольствии вспомнить, как Иррес называл духов, подобных её незваному гостю. И самым безобидным было
ханжа неопределившаяся.
«Я определись!
— тут же вскинулся дух. —
Мне не нужно всё это ваше телесное и грязное! Мне всё равно, кем быть…»
Но женщин, тем не менее, не любит.
Вывести из себя духа, который и без того был не в ладах с разумом, не так уж сложно. Гость взвыл и зачастил-затараторил:
«Это всё из-за неё! Мы ей верили, а она обманула нас… Использовала! Как можно ей верить? Нельзя! Нельзя верить ей! Нет-нет-нет… Она опять обманет… она…
— голос трагически надломился, —
она даже не понесла наказание. Говорила, что… женщина она… ей требуется любовь, а он не дал… Её должны понять, её создали такой… женщиной…»
Лирка мало что поняла из причитаний духа.
«Можно верить только тем, у кого нет оправданий, что их такими сотворили!
— с яростью пошипел дух и сразу перешёл на нежное воркование: —
Но ты другая. Я верю, что ты другая. Ты моя… моя… жрец».
В словах гостя сквозила неискренность. Он пытался убедить Лирку в своей доброжелательности, подмасливался, откровенно льстил. А на бедре горела причина его интереса.
«Не ваша».
Лирка не рисковала давать длинные ответы, да и короткие распаляли духа ничуть не хуже. Он охотно выбалтывал то, что она бы и не подумала спросить.
«Ирресашау?
— в голосе гостя засочилась откровенная неприязнь. —
Если бы ты была его жрицей, то не смогла бы взять мою печать. Нет, Ирресашау не отдал тебе свой ключ. И не надейся, что отдаст. Ты думаешь, он добрый и хороший?
— дух издевательски расхохотался. —
Выжигающее Солнце не может быть хорошим. Оно сушит землю, губит урожай, сжигает леса… Его ведь не просто так назвали Поражающим Солнцем».
Лирка напряглась.
«Что? Не слышала? —
ликующе спросил дух. —
О, вряд ли Ирресашау рассказывал об этом. Прошлое его не красит, а он всё ещё хочет оставаться хорошим. Это ведь Истаридан плохой, а он хороший, хороший! Это не он начал, а Истаридан. Он ведь так рассказывал? А ты уверена, что он не врал тебе?»
На миг Лирка растерялась. Просто представила, что Иррес мог сорвать о событиях давнего прошлого, и представший перед глазами Иррес сразу утратил знакомые черты. Возникший образ был настолько чужд, что она почти сразу после этого вспомнила Господина Ваирака, странного белого духа из оранжереи и господина Исхедиара. Ведь никто из них не опроверг слов Ирреса.
«Верно, Ирресашау не любит лгать,
— пошёл на попятную гость. —
Но как же он обожает не договаривать. Умалчивать. Знаешь, что он сделал с Истариданом? Знаешь, как отомстил ему?»
Лирка подумала о правящей семье Великого Хоётора.
«Надо же, он осмелел,
— елейно пропел дух. —
Но разве он сделал только это?»
За гонениями на чёрных медведей в Хоёторе тоже наверняка стоял он.
«Умная, умная девочка! А ещё он уничтожал всё, что пытался сотворить Истаридан. Войны двух Солнц сотрясали Хоётор веками. Тебе ведь не нравится нынешний Хоётор, верно? А ведь это Ирресашау сделал его таким».
Тоскливая горечь сжала сердце. Лирка не сомневалась, что Иррес в прошлом совершил громадные, непростительные ошибки.
Но перекладывать всю вину только на него… Где же были остальные?
«Мы безумны!
— елейность сменилась испуганной истеричностью. —
Наш разум не принадлежит нам, мы не понимаем, что творим, мы…»
Как у той самой женщины, у безумных есть оправдание. А можно ли верить тем, у кого есть оправдание?
«Змея!
— с ненавистью прошипел гость. —
Сдохни в муках и верни мне ключ! Я ещё посмеюсь над тобой, когда ты будешь страдать и истекать кровью по вине Ирресашау! Вот увидишь, ты умрёшь из-за него!»
Голос смолк, и снедавшая Лирку тревога тоже стихла.
Но от гадких слов духа остался осадок, и на душе стало неспокойно.
— Осторожнее, осторожнее, Шау, — молил Истаридан, — у него очень нежные лепестки. Смотри, какие хрупкие… ломкие…
Зачарованный новой жизнью Ирресашау едва ощутимо провёл когтем по чашечке цветка. Жёлтая пыльца осела на блестящей чёрной поверхности, и дух легонько провёл пальцем по щеке Истаридана, оставляя на ней жёлтый след. Слегка розоватые глаза друга восторженно расширились, и он аккуратно, боясь стряхнуть пыльцу, коснулся своей щеки.
— Чудо, — едва слышно выдохнул Истаридан. — Она осядет в центр цветка, и вот здесь, — тонкий длинный палец коснулся пестика, — появятся семена. А из них много-много новых цветов! Этот цветок умрёт, но появится множество других. Удивительное явление жизни! Она исчезает и появляется. Умирает, но продолжает жить.
Цветок с розовыми как глаза Истаридана лепестками безмятежно покачивался между ними, вскинув свою головку к небу, к сияющему солнцу. Ирресашау смотрел на своего нежного и тонкого друга и думал, что Старидан сам похож на цветок и нёс в себе хрупкую жизнь. Словно подтверждая его мысли, друг провёл белым пальцем по слегка пожелтевшему листу, и тот вмиг налился свежей зеленью, расправился и упруго затрепетал на ветру.