Страница 49 из 316
Та молча взяла его руку, содрала коросту с печати и перекинула невидимую цепь на брата. А сама всё такая же злая пошла прочь от лагеря. Недалеко, до края рощи. Остановившись там, Лирка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и прикрыла глаза, пытаясь усмирить бушующий внутри гнев. Смирять ярость ей всегда было сложно. Особенно если ярость питал страх за близких.
Позади послышались лёгкие шаги, и Лирка сердито затрепетала ноздрями, сразу сообразив, кто это.
— Не отходи далеко одна, — хайнес остановился в шаге от неё.
— Со мной Иррес, — резковато ответила женщина и уже более миролюбиво добавила: — И господин Наэш.
— И я.
Лирка стиснула зубы, но ничего не ответила. И так успела наговорить. Совсем расслабилась, забыла, кто перед ней.
— Почему Леший делает страшные глаза и показывает мне, чтобы я уносил ноги? — с наигранным непониманием спросил Риш.
Уловка сработала, и Лирка мрачно зыркнула через плечо на брата. А тому и дела до них не было. Он пытался вытряхнуть из кисета мышь, но пока вытряхивался только табак.
— Господин, вы себе сейчас все лёгкие вычихаете… или что у вас там. Вылезайте. У меня есть удобный карман. Хотите, я туда даже сухарь положу.
Мужчины сдержанно улыбались, глядя на него, но, заметив внимание злой даны, тут же приняли вид серьёзный и сосредоточенный.
— Простите, — с трудом процедила сквозь зубы Лирка.
— Мне твоё пережёванное от злости и выплюнутое «простите» не нужно.
И ярость пугливо застыла. Лирка опасливо посмотрела на хайнеса. Обиделся?
И столкнулась с прищуренным взглядом.
Озноб прошёл по коже. Одетый во всё чёрное хайнес с его неестественно белой кожей и пронзительно золотистыми глазами удивительно сочетался с хоёторским Лесом. Будто сам был отсюда родом и настораживал не хуже любого зверя. Лирка невольно посмотрела на Ирреса, который не спешил к ней на помощь и жаловался другим членам отряда на ломоту в лапах, и совсем перестала злиться. Жёсткое от злости лицо помягчело, чёрные бездна глаза повлажнели и стали похожи уже на тёмные омуты, и женщина виновато промямлила:
— Извините.
— Боги, — Сильнейший неожиданно расплылся в улыбке и склонил голову набок, откровенно ею любуясь, — как ты можешь быть такой разной? Только что ты, моя тёмная госпожа, хотела порвать нас, жалких рабов, на ленты, а сейчас смотришь так, что хочется обнять тебя крылом и утешить. Какая ты всё-таки птичка, Кая.
Лирка в оцепенении уставилась на искреннюю белозубую улыбку и почувствовала, как в груди шевелится что-то ужасно странное. Нет, не восторг и даже не возбуждение. Ей вдруг ужасно сильно захотелось подойти ближе, прижаться к груди мужчины и, может быть, даже спрятаться под его крыло. И она уже в отчаянии посмотрела на Ирреса, безмолвно моля его о помощи. Но тот был слишком занят своими бедными лапами.
А вот Риш мгновенно заметил её смятение и быстро шагнул вперёд, вынуждая женщину отступить за дерево. Но не слишком далеко, чтобы связь с Ирресом не натянулась и не привлекла его внимание. Губы Лирки растерянно задрожали, глазища распахнулись, и у Риша сердце затрепетало, когда женщина посмотрела на него перепуганным галчонком. В гнездо её надо! Посадить в гнездо, укрыть крылом и пусть себе злится, плачет… что хочет, то и делает.
— Когда злишься, такой красивой становишься, — заворожённо прошептал Риш. — Когда боишься, очень хорошеешь. А невозмутимостью сердце мне разбиваешь. Как можно всегда быть такой очаровательной? Я несчастнейший из мужчин.
— Вы? — изумилась Лирка.
— Именно я, — Риш печально опустил уголки губ. — Несчастнее этого курёнка Орлида. Я-то, в отличие от него, успел попробовать тебя. Даже, — взгляд его потемнел, а голос зазвучал вкрадчиво, почти соблазняюще, — стал отцом твоего ребёнка.
Лирка вспыхнула.
— Казалось бы, — продолжил шептать Риш, — у меня должны быть все шансы на твою благосклонность, но ты безжалостно мнёшь моё сердце.
— Со мной это не пройдёт, — Лирка решительно выставила вперёд палец, и мужчина насмешливо приподнял бровь.
Палец нещадно дрожал.
— Отвергла самого хайнеса, — Риш укоряюще прицокнул. — Вынула из него душу. Лишила жизни. Вот что будут говорить про безжалостную дану Лиркаа.
— Так нечестно, — губы Лирки жалобно задрожали. Она прекрасно понимала, чего добивается хайнес, но противостоять ему не могла. Душа живо откликалась, сердце сбивалось с ритма, а Шани не понимала, почему они мучают этого роскошного крылатого медведя. Сдались ей эти крылья!
— Почему? — в удивлении приподнял брови Риш. — Считаешь, что эти слова будут несправедливы? Но ведь это ты меня отвергаешь.
— Если вы не будет об этом болтать, никто и не узнает, — сердито прошипела Лирка.
И мужчина расплылся в злорадной улыбке.
— Я бежал за тобой через весь зал, когда решил, что ты идёшь к Ринару, — напомнил он. — Все уже всё знают.
И Лирка сердито и смущённо выдохнула, взлохматила волосы и смутилась под взглядом мужчины ещё сильнее, вспомнив, что злая она ему тоже нравится. Повернулась правой половиной лица, по старой привычке думая отпугнуть шрамом чужое внимание, но взгляд мужчины стал совсем сладострастным, а кончик языка задумчиво облизнул уголок губ. Смутившись ещё больше, Лирка повернулась левой половиной лица и по-змеиному зашипела, когда ноздри хайнеса возбуждённо дрогнули.
— Не надо так со мной, — Лирка исподлобья посмотрела на мужчину, надеясь, что выглядит достаточно сурово.
И Ришу казалось, что он видит перед собой встрёпанного воробья.
— Я до сих пор ужасно расстроен, — скорбно протянул мужчина и совершенно искренне выдохнул: — Ведь я так хотел потанцевать с тобой. Хотя бы один танец. Один-единственный. Я хотел только танец с тобой. И тогда бы тот вечер стал для меня совсем счастливым.
Как он может так? Лирка поняла, что уже не только Шани хочет утешить этого хитрого оборотня. И она прекрасно понимала, что он специально, нарочно говорит все эти слова. Но они звучали так искренне и проникновенно, что она не могла не отзываться на них.
— Станцуй со мной сейчас, — неожиданно попросил хайнес.
— Что?
— Станцуй со мной, — Риш улыбнулся. — Мы глубоко в хоёторском Лесу, и нас никто не видит. Потанцуй со мной. Один танец.
— Н-нет… я не могу, — растерялась Лирка. — Я… у меня только рета.