Страница 253 из 316
Лирка застыла. Мысль, подогреваемая ярость, неслась как бешенная. Если разум именно здесь иногда сливается с телом, значит… наверное, где-то тут он и привязан. Взгляд упёрся в статую, и она бросилась к ней, отпустив бога. Вскочив на постамент, она принялась лихорадочно ощупывать всё, оставляя кровавые разводы на камне из разодранных ладоней. Дотянувшись до каменного солнца за спиной статуи, она надавила на самый центр и вдруг услышала хруст. Замерла в напряжении, а затем медленно отняла ладонь и увидела, что по солнцу пошли трещины.
На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами бога. Тихий тонкий хруст, и трещины стремительными молниями побежали по всей статуе. Лирка едва успела спрыгнуть с постамента, как каменный бог раскололся на сотни частей и весь зал окатила волна ледяного воздуха.
— Свобода, — жалко, почти болезненно простонал кто-то, и Истаридан за спиной Лирки истошно завопил.
Женщина обернулась и с испугом уставилась на катающегося по полу бога.
— Нет-нет-нет! — орал тот, дёргая себя за волосы. — Уйди прочь, прочь! Уходи!!! Я не хочу… не хочу… У-у-у, — он распахнул глаза и уставился на Лирку с непониманием. — За что ты так со мной, за что…
И зарыдал. Свернулся, подтянув колени к груди, и тихо, горько заплакал.
Его жалкий, откровенно несчастный вид стал для Лирки ледяной водой, окатившей её с ног до головы. Она вздрогнула, приходя в себя и ужаснулась.
— Что я творю? — прошептала она, закачавшись.
По щекам потекли слёзы.
— Что я делаю? — она, пошатываясь, подошла ближе и, опустившись рядом с богом, уткнулась лицом в его спину. — Прости меня, прости, — дрожащие ладони прошлись по бокам рыдающего Истаридана. — Мне больно, так больно, что… я не смогла… Прости, я не хотела делать больно…
Плач заглушил остальные слова.
— Ну-ну, — рядом кто-то опустил, но Лирка, опустошённая своим горем и недавней яростью, даже не вздрогнула. — Поплачьте. Боль выходит со слезами. А пока давайте поднимемся и выйдем на поверхность.
Лирка позволила себя поднять, обессиленный испытаниями Истаридан тоже не стал противиться. В лицо пахнуло сперва пеплом, а потом запахом ночного Леса.
Из мутного, дурнотного состояния, в которое забросило Лирку горе, она выплыла уже на берегу реки. Всё тело сотрясала дрожь, из горла рвались всхлипы, и она щекой прижималась к крепкому плечу духа. Край его плаща лежал на её плече, и от него успокаивающе пахло огнём. Истаридан тоже был здесь. Голова его покоилась на коленях Лирки, и сам он лежал неподвижно, словно пребывал в беспамятстве.
Река тихо несла свои воды. На ветвях склонившихся деревьев возились ночные птицы, потерявшие сияние листики изредка падали вниз и, кружась, уносились куда-то в безвестность. Казалось, что произошедшее всего лишь сон. Страшный, ужасно жуткий, но сон. Только вот нынешняя реальность тоже была похожа на сон.
Лирка чувствовала жуткую усталость. Закрыть бы глаза и уснуть, но хотелось говорить.
— Болит внутри, — тихо призналась она. — И очень пусто. Мне кажется, что вот сейчас Иррес скажет что-нибудь язвительное, а господин Наэш его осадит. Иррес возмутится и… — горло перехватил спазм.
— Но ведь когда-нибудь вам всё равно бы пришлось разлучиться, — заметил господин Исхедиар.
— Это не то же самое, как потерять их.
— М-м-м, — с какой-то странной интонацией протянул дух, но Лирка была слишком занята своими переживаниями, чтобы обратить на это внимание.
— Почему прикрыли всех, но не Ирреса? — прошептала она. — Его настолько не любят здесь?
— Сомневаюсь, что дело именно в этом, — сказал Истаридан. — Скорее они даже не задумывались о том, что прикрывают кого-то. Лично я просто не хотел, чтобы яд вышел за пределы башни. О тех, кто внутри, не успел подумать. Но не ожидал, что Иррес… исчезнет. Всё же он дух. Его нынешняя оболочка смертная, а внутри-то спрятана бессмертная сущность. И ей яд Аххентара не должен был навредить. Хотя… — дух болезненно поморщился и потёр свою ногу. — Болит от неё вполне ощутимо.
Слышать про чужую боль Лирка не хотела. Точнее, не могла слышать. Шани внутри обеспокоенно порыкивала, словно призывала своих соседей. И волнение зверя сосущей болью отзывалось внутри.
— Красиво здесь, — Исхедиар осматривался, поглаживая дрожащую женщину по плечу. — Немного похоже на мир, где живём мы — духи и боги. Наверное, оттого, что эта земля очень тесно связана с нашим миром. И здесь погибали духи. Их силы остались в этой земле и поменяли её.
— Отравили, — ненависть всколыхнулась в Лирке этим ядовитым замечанием, и она вновь ощутила пустоту.
— Отравили? — чуть удивлённо переспросил Командир Испепеляющего полчища. — А, ты про воды? Слышал, это Шиикар когда-то натворил. Истаридан использовал водоёмы Хоётора, чтобы следить за духами, вот Шиикар и решил лишить его «глаз». Истаридан, так ли это было?
Бог на коленях Лирки слегка пошевелился и тихо выдохнул:
— Так… Пришлось… забрать у него дар… Хотя нет… не забрал… не успел… У-ум, — бог подтянул колени к груди, словно ему было плохо.
Лирка слегка обеспокоилась. Всё же его состояние её вина.
— Он разумен?
Бог вдруг резко повернулся и посмотрел на неё с ненавистью.
— «Он» разумен! — прошипел Истаридан, смотря на неё с прежним безумием.
— Признаки разума у него есть, — сказал дух. — Похоже, разум слишком долго был отдельно и потребуется время, чтобы он вновь стал частью целого.
Лирке сразу вспомнился Двуликий. У Истаридана теперь так же будет?
— Интересно, как тебе удалось выпустить его разум? Смотрители Хоётора испробовали всё, что только смогли вообразить, но так и не смогли его освободить. Правда, я не думал, что дела Истаридана настолько плохи. Удивительно плачевное положение.
— Не знаю, — прошептала Лирка. — Я просто трогала изваяние. А оно раскололось и… вот.
— Кровь… — простонал Истаридан. — Кровь семьи Иш-хадри-сс. Он запечатался меня на кровь исчезнувшей семьи. Конечно же, никто не мог меня освободить, потому что Иш-хадри-сс давно нет, а тут… Как же плохо… Ты сам хотел вернуться, сам! — голос сменился на злобный. — Вот и не ной!
— Зря мы вернулись, — Лирка так сожалела, что не вспоминала причину возвращения. — Этот Хоётор… Он никому не принёс ничего хорошего!
— Ну причём же здесь Хоётор? — господин Исхедиар мягко улыбнулся и сощурил пепельные глаза. — Кто его таким сотворил?
— Они все! — с яростью выдохнули Лирка.