Страница 206 из 316
Глава 56
Расцвет безумия
А-ара поверить не могла, что такое великолепие создано руками смертных.
После битвы Господ Рото-Ё был немного порушен, кое-какие дома дымились разбитыми скорлупками, но разрушения не мешали оценить его великолепие. А-ара выросла в небольшом поселении и вышла замуж за кочевника. Детство и ранняя юности То-нии прошли в ещё более глухом местечке. И для них высившиеся вокруг глиняные дома, ажурные ограды и расползающиеся в разные стороны,
нарочно
вымощенные тропки были олицетворением самой богатой жизни, какую они могли себе представить. Даже образ Арван-Ё вытерся из памяти. Ведь Арван-Ё было мёртво, а этот город жил и процветал.
И какое место здесь займут они, две сбежавшие жены жреца хуани-са?
Если бы сил было чуть больше, этот вопрос тревожил бы А-ару сильнее. Но после долгого пути, многих дней неопределённости и недавнего ужаса она хотела лишь спать. Будь одна — легла бы прям в кустах на выложенной камнем поляне перед Домом Духов. Но она несла ответственность за сестру, которая из-за тягости была слабее и уязвимее неё.
Но То-нии слабой и уязвимой явно себя не считала. Мало ей было сцепиться с Господином, так она ещё и с крайней наглостью вступила в разговор с посланником от жителей города. С мужчиной. Но тот никак не показал, что наглость невоспитанной чужачки как-то его оскорбила. То ли нравы здесь другие, то ли тень Господина их защищает. Посланник даже не посчитал унижением приказание найти им пристанище. И вроде облегчённо вздохнул и поторопился сказать, что один из жрецов с радостью примет новую жрицу и её сестру и объяснит им все порядки в городе. Правда, того сейчас нет, но жена их примет, накормит, и они смогут отдохнуть после дальней дороги. Заодно и гостей салея-са туда же проводит. Какой-то Ша-мян-х жил там же. Пусть посмотрят его вещи и решат, его ли ищут.
Мужчины салея-са пугали А-ару. Руа-ха-ш не было рядом, и она чувствовала себя совершенно беззащитной. Они ещё были такими чуждыми по манерам. Провожатый казался куда ближе. Он старался не смотреть на них, а если и поворачивался, то глядел куда-то поверх плеча То-нии, хотя эта нахалка нагло пялилась прямо на его лицо. Салея-са же не только смотрели, но и улыбались, и напряжённая А-ара не могла понять выражение их лиц. Казалось, у салея-са даже эмоции отражались иначе. Немного успокаивало её лишь то, что один из них — по повадкам главный — был весьма стар, а второй увечен и хромоног. А они с То-нии не так уж устали, чтобы не убежать при опасности.
Провожатый оставил их у ограды аккуратного глинобитного дома на два яруса и ушёл, заверив, что скоро пришлёт сюда жену жреца, которая вместе со всеми покинула город. Уставшая А-ара поздно сообразила, что без хозяев в доме они останутся наедине с оборотнями салея-са. Осознание пришло, когда дверь за их спинами захлопнулась и звук потонул в покинутом жилище.
Мужчины что-то сказали им и спокойно прошли вглубь дома.
— Каково бесстрашие! — восхитилась То-нии. — В дом жреца да без дозволения…
В шатёр Хо-ёта-х даже в то время, когда он был Хо-ёта-си, никто не смел войти без его дозволения или разрешения старшей жены-матери.
Они постояли в нерешительности у порога, прислушиваясь к голосам невольных спутников, которые уже прошли во внутренние комнаты и, похоже, забрались на второй ярус. Переглянувшись, обе женщины осторожно подошли к столу, накрытому тканью. Их притянули умопомрачительные запахи съестного. Более смелая То-нии осторожно приподняла край покрывала, и обе женщины сглотнули, увидев расставленную в тарелках снедь. Похоже, хозяева собирались трапезничать. Воровато осмотревшись, То-нии стащила с тарелки кусочек мяса и засунула его в рот раньше, чем А-ара успела её остановить. Юная жрица сердито на неё зашипела, затравленно осмотрелась и торопливо раздвинула куски так, чтобы убыль не была заметна. И жадно облизав пальцы, отступила сама и оттащила То-нии.
— Они всё равно должны нас накормить, — впрочем, сестра не очень противилась.
— Дурно хозяйничать на чужой территории! — сердито отозвалась А-ара. — Мы только прибыли. Не нужно искать неприятности. Ещё неясно, как мы тут жить будем. И… — голос её дрогнул, — будем ли.
— Хватит приманивать неприятности, — теперь разозлилась То-нии. — Господин наш дурной, в голове у него сущий бардак, но он нас защищает. Кто посмеет против него идти?
А-ара немного удивлённо посмотрела на сестру, уловив в её голосе куда более мягкие нотки, чем обычно, когда та говорила про Господина. То-нии сделала вид, что не заметила её взгляд. Но сама вновь вспомнила, как Господин закрывал её от взгляда чужого Господина, защищая ту жалкую жизнь, что зрела в её чреве. Даже она ни разу не осмелилась подумать о том, чтобы защитить эту жизнь: собственное существование почти подошло к грани, из-за которой не возвращаются, и она не видела перед собой будущего, в котором держит на руках новорождённого. Впервые этого ребёнка кто-то защитил.
Мужчины вышли, держа в руках одежду, схожую с той, что скрывала их собственные груди и спины, и маленькое покрывало. Ноздри их хищно шевелились, они явно были довольны. Видимо, тот самый Ша-мян-х был тем, кого они искали.
С улицы донёсся крик ребёнка. То-нии болезненно дёрнулась и резко повернулась, словно хотела броситься наружу, но опомнилась и отшатнулась за спину А-ары. Привычная выдержка изменила ей. А-ара сразу поняла, какая именно боль пронзила сестру, и решительно развернула плечи, готовясь защищать её. То, что То-нии сама спряталась за неё, добавило ей сил.
Дверь распахнулась, и внутрь ворвалась молоденькая женщина с маленьким ребёнком на руках. Она тут же замерла, почти не мигая смотря на застывших мужчин, а затем нервно улыбнулась и заговорила на языке салея-са. А-ара оторопела. Рото-Ё так далеко от границы, а юная жена жреца знает язык южного врага. Почему стало стыдно за собственное незнание. Главный из мужчин ответил юной хозяйке, медленно и чётко проговаривая каждое слово. На свежем личике той сперва появилось недоверие, а затем ясная, совершенно искренняя улыбка украсила её губы и глаза наполнились слезами. Хозяйка заговорила торопливо, сбиваясь и морщась в напряжении. Почему-то показала свою дочь, опять затараторила, и, казалось, её распирала радость. Радость и громадное облегчение. Главный из оборотней прижал руку к сердцу, и А-аре почудилось, что он растроган. На лице хозяйки появилось суетливо выражение, и она махнула рукой в сторону стола, но мужчины помотали головами, что-то сказали, и женщина поспешила посторониться, выпуская их наружу.