Страница 187 из 316
Пальцы коснулись древесной коры, и она принялась нежно гладить её, приняв за скользкий и гладкий бок сферы.
— Они все неправы, — бормотала она, постепенно успокаиваясь. — Неправы. Я освобожусь, стану полноценной, всё исправлю и докажу, что они неправы. Я… я смогу победить эту
ненависть.
Смогу-смогу…
Атраш стоял совсем рядом с распростёртым телом своей союзницы и безучастно, довольно холодно смотрел на неё. Идоара не замечала его и продолжала бессвязно бормотать, невольно обнажая своё сумасшествие, открывая свои боли чужому взгляду.
Атраш видел это не впервые. Именно он всегда наблюдал за Идоарой. Отслеживал изменения в её состоянии, пытался считать все намерения, которые выдаст её безумный, но коварный разум. Пусть сейчас перед ним стояла другая задача и не было достаточно сил, чтобы вмешаться, он продолжал по привычке наблюдать за ней. И лучше, чем кто-либо знал, кого именно ненавидит Идоара.
Себя.
Все они ненавидят себя.
Только вот что довело Идоару до такого состояния? В отличие от многих местных безумцев, она умела держать себя в руках, срывы случались не так часто и последний был совсем недавно, когда Жхерра своими словами довёл её, за что и поплатился.
Атраш сжал губы, вспомнив о смерти духа.
Хозяин был бы очень недоволен, но, увы, его задача сейчас совсем в другом.
Присев рядом с плачущей Идоарой на корточки, Атраш склонился к её затылку и вкрадчиво прошептал:
— Силы, мои силы…
— Мои силы… — всхлипнула, вторя ему Идоара.
— Я стану цельной, — Атраш наизусть знал все эти речи.
— И всё исправлю! — горячо продолжила Идоара.
— А силы Истаридана… — коварно прошептал Атраш.
— … выброшу в самое глубокое место океана! — разъярённо прошептала Госпожа. — Это он виноват. Из-за него меня считают виноватой! Он сделал всё только хуже, — голос жалко дрогнул.
В тёмных глазах Атраша замерцали голубые огоньки, безучастное лицо оживилось, и он буквально пропел:
— Но я всё исправлю. А потом возьму его силы… — он сморщил лоб, будто в замешательстве, и растерянно продолжил: — Где они? Куда именно я их положила? Кажется…
Идоара, воспринимающая его голос как свой собственный, мотнула головой.
— Не хочу вспоминать, — капризно заявила она. — Они почти исчезли. Не хочу видеть их, не хочу вспоминать о них, не хочу… не хочу…
Лицо Атраша исказило раздражение.
— Исчезли? Почему они почти исчезли? — мягко вопросил он.
— Что? — Идоара насторожилась и закрутила головой.
Атраш с досадой сообразил, что излишне поддался эмоциям и выбился из роли. Идоара безумна, но чутка к обману. Она обманывалась только тогда, когда хотела сама обмануться.
— Что с тобой? — с привычной холодностью спросил он, когда женщина сфокусировала на нём взгляд. — Выглядишь неважно. Ты попала под дарованный Родителями огонь?
Смена темы затёрла в шаткой памяти Идоары следы предыдущего разговора.
— Старшие! — выдохнула она, и на лице Атраша проступило искреннее изумление. Будь другая ситуация, Идоара насладилась бы тем, что смогла вывести своего ледяного союзника на эмоции. Но сейчас её саму трясло. — Здесь были Старшие! Среди смертных, забравших ребёнка, есть отмеченный благословением.
— Этого не может быть, — не поверил Атраш. — Старшие не могут прийти сюда только из-за благословлённого ими смертного. Это невозможно…
— Хозяева Проклятого сада, — перебила его Идоара, и Атраш умолк.
Для Хозяев Проклятого сада законы писаны не были. Родители не посмели их наказать, как остальных. Лавридая и Куадар одни из немногих, кто не вступал в войну. И, несмотря на то что их и их детище едва не погубили, они отказались от мести. Ставить им какие-то запреты было бы верхом несправедливости. Тем более их ничего, кроме собственного Сада, не интересовало.
— Где они?
— Не знаю, — лица Идоары привычно замелькали, выражая досаду, раздражение, испуг и ужас одновременно. — Они пришли в разрушенный Дом Духов, когда ребёнок уже почти был в моих руках. Она, — голос Госпожи сел от ужаса, — сказала, что я тронула её названного брата. А потом… там был дракон.
Она растерянно посмотрела наверх и сморщилась от досады, увидев, что духи дерутся между собой и рыдают, как обиженные дети.
— Бесполезные, — презрительно процедила она. — Помоги мне.
Атраш беспрекословно помог ей встать. Идоара силилась казаться невозмутимой, но страх колотил её, а безумие жёлтыми отсветами мелькало в изумрудных глазах.
— Нам нужно вернуться. Проложи дорогу.
Не рискует открывать путь сама. Но Атраш и был рядом с ней так долго именно потому, что умел делать вид, что не замечает приступов её слабости. И Идоара сама переставала их замечать и теряла осторожность в его присутствии.
Они вместе вышли на каменную площадку, где оставили шаманов и жрецов, и пошатнулись.
Ужасно сильно пахло кровью.
Идоара медленно осмотрелась. В полумраке Леса размазанная по камням кровь казалась чёрной. Линии с такой тщательностью вычерченной печати были перечёркнуты рваными разводами. Бездыханные, растерзанные тела устилали площадку до самой арки. Смертные пытались сбежать. Но некто настиг их и беспощадно разорвал, разбросал и растоптал.
— Эраш, — протянул Атраш.
Действительно похоже на Страдающего Эра, пребывавшего в вечном аде нескончаемого безумия и всегда трепетно защищавшего единственного имеющегося у него ребёнка — своего жреца.
На Идоару следы недавнего зверства впечатления не произвели. В отличии от многих других сумасшедших Хоётора, её безумию не предшествовали реки крови. Смерть не всегда окрашена в красный. Она внимательно осмотрела разбросанные тела и отметила, что здесь не все. Не увидела своей жрицы и жреца Атраша, а также кое-кого ещё.
— Главный жрец добрался до своего Господина, — поняла она.
В другое бы время и в другой ситуации её бы это позабавило. Она умела ценить смелость смертных и порой уважала их нахальство. Но именно сейчас ей были нужны живые жрецы и шаманы. Потребуется время, чтобы найти новых. И…
Она резко присела перед одним из убитых жрецов и принялась рыскать под его одеждой. Затем бросилась к другому, к третьему… И завыла от досады:
— Они забрали ключи!
Твари! Лишившиеся жрецов духи не успокоятся, пока не найдут новых. И ни о чём другом думать не будут! Но без печатей-ключей они не смогут обзавестись новыми жрецами!