Страница 148 из 316
— О! — господин Шерех растерянно заморгал, когда наконец увидел, кого сцапал. Но разжимать пальцы не стал. — Так что, Гед, дашь десяток драконов?
— Консер, сами видите, какая у нас тут ситуация, — давать драконов хаварий не хотел. — Того гляди, опять на нас попрут.
— Да до того ли им будет, если мы по самому сердцу ударим? — продолжал увещевать консер.
— И какая им забота о сердце? Тут каждый о своей шкуре думает. Хайнес распорядится — дам.
Хаварий знал, что Сильнейший без острой надобности в дела подчинённых вмешиваться не будет. И рушить установленный порядок не станет. Помрачневший консер тоже об этом знал.
— Они теперь сюда и нос показать побоятся, — не отступал господин Шерех. — А если кто и рискнёт, большое войско уже не соберёт.
— Нет, консер, — хаварий с сожалением покачал головой. — Моя забота — охрана государства. А после боя у меня каждый боец, каждый дракон на счету.
— Так может договоримся? Я оставлю здесь парочку своих внуков. В-о-он тех, — и ткнул пальцем в господина Вахеша и его жену, госпожу Зияреллу, которые сидели у костра.
Взгляд хаварий тут же переменился, он остро посмотрел на женщину, почти спящую на плече мужа.
— Внучка моя, — Шерех благостно улыбнулся, — девица силы немеряной. С собой бы я её всё тащить не хотел, она у нас не очень боевая. Да и Вахеша можешь на пользу себе использовать. Мальчик сообразительный, на многое способный.
«На многое способный мальчик» занимался сложнейшими розыскными работами по всей Салее, и для многих служивых на заставе был страшнее самого Шереха. Старый консер-то в прошлом и сам немало грехов наделал, а вот правнук его уже немало грешников на плаху отправил. Нет, страшило такое на заставу на время можно взять, чтобы воины, у которых до сих пор горячка боя в крови не угасла, вели себя посмирнее, но главное, чтобы и сам господин Вахеш в своей основной работе усердия не проявил.
— Я ему шепну, чтобы он видел больше заслуг и меньше грехов, — пообещал старый консер.
Хаварий ещё раз посмотрел на госпожу Зияреллу и соблазнился.
— Ладно, десять драконов найду.
— Разве такая женщина не стоит хотя бы пятнадцати драконов? — наигранно оскорбился господин Шерех.
— Чем богаты, — скупо отозвался хаварий Гед. — Вы мне ещё обязательство напишите, что оплатите все расходы, если вернёте не всех ящеров.
— Жадный ты, Гед, ох, жадный! — с укором покачал головой консер.
— Служба такая, — ничуть не обиделся хаварий.
— Ни одной лишней монетки не заплатишь. Наверное, и поощрений от тебя никаких не дождёшься. Да, деточка? — Шерех вопросительно посмотрел на Лирку, та растерянно на хавария, а тот недовольно на неё.
Кажется, они оба вспомнили про потерянного дракона и вычтенные из жалования деньги.
— От них ещё и убыток, — не смутился хаварий. — Не выпла…
Договорить он не успел. По глазам ударила яркая вспышка, и Лирка бросилась на землю, подминая под себя сухощавое тело господина Шереха. Но охранители быстро стащили её со старика и сами накрыли её своими телами. Нос больно ударился о уже засохшую грязь, а следующий миг корка земли треснула и наружу полезло что-то тонкое и мягкое.
— Тёмное, что это?
Охранители тоже ощутили, как в ладони снизу толкнулось что-то мягкое и щекочущее и поспешили вздёрнуть Лирку на ноги.
Земля стремительно покрывалась молоденькой травкой. Зелёный ковёр лез наружу во все стороны на расстоянии трёхсот саженей в окружности.
— Иррес! — рявкнул хайнес, и все сразу уставились на виновника происшествия.
— А чего ты недоволен⁈ — вскипел подселенец. — Сам хотел, сам требовал, а теперь Иррес⁈ Что не так? Травка не нравится? Так я щас червей на поверхность вытяну, пусть они растут!
Сил в мёртвых осталось так мало, что свечение почти угасло. То, что оно не иссякло полностью, стало заметно только в сумерках. Оно плыло по контурам тел как лёгкая дымка, из-за чего бледные воины казались призраками.
Суеверные старались держаться подальше от войска и от леса, где оно должно было упокоиться. Пусть Павшие и были союзниками, но слишком пугающими союзниками, чтобы вызывать что-то, кроме страха. Но старые товарищи — и даже недруги — пришли почтить память погибших и предать их земле повторно. Как полагается. Думали даже сжечь, чтобы уж точно обрели покой, но как положить кого-то на костёр, когда у него глаза открыты?
— Или ждать, когда совсем сил лишатся, или жечь так… наживую.
«Наживую» — совсем неподходящее слово, но иного подобрать Риш не смог.
— АрСид говорил, что тела можно вернуть назад, в их каменные гробы. Там они могут храниться очень долго, пока не придёт ещё какой-нибудь некромант и не поднимет. Так и советовал поступить, а я всё отмахивался, мол, сам будет с этим разбираться.
Ждать они не могли. Назавтра в полдень уже улетать, бросить мёртвых без присмотра Риша бы не рискнул. Переваливать эту заботу на хавария — тоже. Тот знал ещё меньше его, всё же Риш после смерти Машея общался с АрСидом больше.
Сложить погребальный костёр для всех трёх сотен… Каждый из этого войска был достоин отдельного костра, а не торопливого сжигания, больше похожего на попытку как можно скорее избавиться от пугающих помощников.
— Весной вскроем могилы и одного за другим торжественно сожжём, — сказал хаварий Гед. — Весна самая прекрасная пора. Отправим со всеми почестями. Если только войны опять не будет.
«И если их сжечь ещё можно будет,
— произнёс господин Наэш. —
Чтобы мёртвая плоть сохранялась и восстанавливалась после увечий, она должна пройти кое-какие изменения. Но, может, я неправильно понимаю».
Лирка не стала говорить о подозрениях бывшего хайрена. Если раньше то, что тела остались без огненного погребения, казалось ей почти кощунством, то сейчас она не смогла заставить себя сжигать тех, с кем шла в бой. Разумом она понимала, что они уже давно мертвы, а Иррес утверждал, что наверняка и на перерождение успели уйти, но всё равно не могла смотреть на них как на тех, кто умер окончательно.