Страница 147 из 316
Глава 41
Давние потери
Переход господина Исхедиара тут же запустил начало суетливых сборов. Старый консер не хотел терять ни минуты.
— Он обещал вернуться за нами завтра к полудню, — господин Шерех неустанно ходил из одного конца лагеря в другой в сопровождении Фошия и крайне заинтересованного господина Мариша. — Нужно быть полностью готовыми.
— А тут наша помощь не потребуется? — Фоший с сомнением посмотрел на заставу.
— Они на нашу помощь и раньше не рассчитывали, а детям больше не на кого надеяться.
На стороне Хоётора царила мертвенная тишина.
После прогремевшего вопля, известившего о появлении грозного противника, жизнь подавали только птицы, вьющиеся над Лесом. Сам господин Исхедиар некоторое время постоял, то ли прислушиваясь, то ли наслаждаясь произведённым впечатлением, а затем приблизился к грани, но не переступил её.
И первым к нему похромал господин Шерех. Старого консера не испугал устрашающий вид духа.
— В моём ли возрасте кого-то бояться? — ответил он потом на восторги Фошия.
О чём старый консер говорил с духом, никто не слышал. Но сразу после разговора господин Исхедиар развернулся и исчез в пепельном вихре, а потирающий руки консер вернулся к ожидавшему его Фошию.
— Собираемся. Господин Исхедиар пообещал посмотреть, где здесь этот город, чтобы вывести нас прямо к нему. Завтра около полудня он будет нас ждать.
Риш помянул Тёмных.
— Лирка ещё не вернулась? Живо найти и рассказать, — распорядился он, шагая к главе мёртвого войска. — И пусть её внутренний мир тащит свои лапы ко мне. Раз поделился с АрСидом силами, пусть находит способ, как их забрать. Надо уложить их назад. Проверить, все ли мёртвые здесь и подготовить их к погребению.
Он резко остановился, но следующий попятам Машей всё равно успел замереть на месте в какой-то пяди от его спины. Коротко посмотрев на друга через плечо, Риш окинул взглядом его истрепавшуюся одежду и отдал ещё одно распоряжение:
— Нужно подготовить их к достойному погребению.
Он окинул взором лица мёртвых и почувствовал, как привычно и уже знакомо сжимается сердце. Каждого из них он уже хоронил. Не участвовал в подготовке к похоронным обрядам, но хотя бы на минуту приходил почтить память тех, кто решился пожертвовать посмертным покоем. Не всех он до сих пор помнил по именам, но каждое лицо было знакомо. И сейчас, неподвижные и освещённые голубым светом, эти лица оживали, глаза зажигались весельем, а губы кривились в улыбке или неприязни: каким запомнились.
Нет, неправильно всё это, не зря он был против. Мёртвые должны обрести покой.
Иррес и Лирка в компании охранителей вернулись сами после того, как прогремел испуганный вопль.
— Кто-то из этих трусов вопил, — презрительно фыркнул подселенец. — Не понял кто, но точно кто-то из них. Кто ещё Исхедиара смог бы узнать? Он, что, действительно на сторону Хоётора пройти смог? Наверняка потому, что сам ненормальный.
Дух ехидничал и кривился, но было видно, что он здорово озадачен и обеспокоен.
— Меня теперь интересует, кто из безумных может также? — Риш вышел им навстречу и поймал сползшую со спины Ирреса Лирку.
— Да никто! — в который раз ответил Иррес. — Думаешь, безумные настолько послушные, чтобы сидеть перед барьером и ныть, что их не выпускают? Да они бились о него так, что потом поломанные и пожжённые едва уползали! Это Исхедиар на всю голову двинутый!
— Это описание как-то не очень отличает его от безумных, — огрызнулся Риш.
— Он двинутый в другую сторону! И вообще, его таким создали. Да я сам сколько раз пытался выйти!
— Возможно, на вход всё не так строго, — неуверенно пробормотала Лирка.
— Он говорил, что у него там какой-то договор с… — вступивший в разговор Вирьяр замялся, но продолжил, — с родителями что ли.
— А-а-а, — понимающе протянул Иррес. — Исхедиар один из самых непослушных «деток», ещё и сильный. Родители о чём-то с ним договаривались, чтобы он оставил Истаридана в покое. Помнишь, я говорил, что слышал что-то такое. Но что сейчас случилось-то?
— Этот рыжий Дощщар сбежал, и его пристрелили, — раздосадованный Риш взлохматил волосы. — Но не сдох. Точнее, сдох, а потом кем-то другим стал… вроде бы.
— Серьёзно? — удивился Иррес.
— Ты об этом должен знать больше меня!
— Я раньше с двинутыми, которые себе смертных детей заводят, не общался, — огрызнулся дух.
— И господин Исхедиар такой, мол, я его своим ребёнком признал, — продолжил уже Вирьяр, — надо отловить. А тот на территории Хоётора. Ну и господин за ним. Ух, ну и зрелище было! С него прям кожа слезала, и он как уголь стал.
— Раньше он таким всегда был, — скривился Иррес.
— И он обещал господину Шереху вернуться за ним завтра и перенести в это самое Рото-Ё, — сказал самое важное Вирьяр.
И глаза Лирки мгновенно вспыхнули. Глядя на её оживлённое лицо, раздосадованный Риш тут же понял, что пытаться отговорить её не стоит. Только время зря потеряет, ещё и поругаются. А в ещё более худшем случае проберётся следом тайно. И тут даже Иррес не станет её останавливаться. Там же Миана и Мхян.
— Поэтому ты сейчас соображаешь, как отозвать те силы, которые так щедро отдал АрСиду, — Риш недовольно посмотрел на Ирреса.
— Я⁈ — изумился тот.
— А что? — Риш в наигранном недоумении нахмурил брови. — Это господин Наэш сделал? — и уже жёстче: — Думай живее. Потому что без меня Лирка никуда не полетит. А я не могу никуда полететь, пока они, — он ткнул в мёртвых, — стоят.
Пока они препирались, Лирка подошла к господину Шереху. Тот отдавал распоряжения о пополнении запасов и о чём-то договаривался с мрачным хаварием Гедом. Чуть в стороне господин Фоший пытался уговорить Майяри вернуться домой или дождаться их здесь и, судя по несколько насмешливому выражению лица женщины, терпел сокрушительное поражение. Не посмотрев, кто именно встал рядом, господин Шерех слегка приобнял Лирку за плечи и притиснул к своему боку. Та оторопела, но вырваться не посмела. Только прислушалась к своим ощущениям. В душе шевельнулось что-то тёплое, на фоне льда потери показавшееся обжигающим. Посеревший мир стал несколько более чётким, даже появились кое-какие краски. Казалось, эта сухая рука вытянула Лирку с грани между жизнью и смертью назад в мир живых. Она ещё не отошла от того, что успела увидеть на другой стороне, и рывок назад омыл её живительным тёплым воздухом.