Страница 135 из 316
— Войны начинаются и закачиваются из расчёта, — наконец сказал он, — но их ход — это безумие сражающихся, жаждущих победы. Им кажется, что как только победа будет за ними, они станут правыми и все их поступки станут правильными. Но, — Риш посмотрел слегка светящимися глазами на Шереха, — это ведь не происходит.
— Не происходит, — согласился тот. — Побеждённый враг не спешит признавать, что был неправ и ты в его глазах не становишь тем, кто всё это время нёс на своих плечах правду. Ты получаешь только победу. Но чувство вины, боль утраты и ненависть врага, вскормленная теми же виной и утратами до ещё больших размеров, остаются с тобой. И, политые кровью, они уже не могут разрешиться и уйти. Необратимые потери и незаживающие раны… Да, победа не даёт свершиться новым потерям и позволяет новым поколениям вырасти без этого тяжкого груза, но она не лечит. И всё же в какой-то момент сражение нужно остановить.
Шерех посмотрел на неподвижного Машея.
— Тогда ты смог остановиться, — сказал он Ришу, не сводя глаз с его мёртвого друга.
— На мне ответственность за жизни остальных, — устало отозвался хайнес, — я не могу мстить и платить за эту месть жизнями остальных.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — одобрительно покачал головой Шерех. — Я в твоём возрасте не всегда мог остановиться.
Риш стиснул зубы и подумал, что потеряй он Лирку, вряд ли бы сумел остановиться. Или смог бы? Переломал себя, вынул душу и сердце, но смог бы?
— Лапа!!! Смотри, лапа!!!
Риш сонно встрепенулся и повернул голову на крик Эдара.
— Мадиш! — закричала Лирка. — Тут лапа… из тени торчит!
Грязный лис бросился к ним, оставляя позади себя шлейф из грязевых капель.
— Тащим! — решилась Лирка.
Они вдвоём с Эдаром ухватились за лапу и рывком вытянули её обладателя.
— Лирой! — облегчённо загудел Эдар. — Живой! Вопит ещё, сволочь!
Жалобное «муа» сложно было назвать воплем. Кот попытался подняться, но плюхнулся в грязь.
— Кыш! — принявший двуногий облик голый Мадиш пропихнулся к другу. — Ну ты и напугал нас, образина! Куда рванул, козёл⁈ Ничего не знал, а в бой полез! У Лирки и без тебя вон какой защитник, шкура ты! Что, вообще идти не можешь? Давай сюда.
И подхватив немаленького вообще-то кота под грудью и брюхом, поднял его на руки.
— Щас мы тебя в божеский вид приведём, — радость удесятеряла силы Мадиша, и он вполне бодро потащил кота к кострам лекарей. — Эй, Майяри, мы нашли это половик! Жив, блохастый! Сейчас проверим, насколько здоров!
— К Ссеверассу его! — тут же отозвалась подруга. Ввязавшись в поиски живых, она теперь не могла бросить это дело. — Пусть напоит чем-нибудь живительным.
Лирка с Ирресом было двинулись за остальными, но их остановил оклик.
— Дана Лиркаа! Дана! Хайнеси!
Сердце в груди Риша встрепенулось и запело болезненно-счастливо. Шерех удивлённо приподнял брови и обменялся с Фошием многозначительными взглядами.
С востока к Лирке бежал невысокий оборотень. Охрана его сперва не пропустила, но тот позволил беспрепятственно обыскать себя, а затем нетерпеливо бросился к женщине и что-то прошептал ей на ухо. Лирка пошатнулась. Слепо опёрлась на бок Ирреса, выправилась, а затем с силой оттолкнулась от него и чуть ли не бегом бросилась к Арванскому городищу. Почуявший неладное Риш тоже поднялся и, не оборачиваясь, попросил Шереха:
— Консер, побудьте пока за меня.
— Так я ж и не в ку… — начал было Шерех, но Риш уже зашагал за своей птахой.
Шерех и Фоший молча осмотрели своё мёртвое окружение и переглянулись.
— Как-то я не планировал уже сейчас оказаться в такой компании, — признался старый консер и, со стоном потирая поясницу, пересел на более высокий и удобный барабан за спиной вампира.
Бабушка Ехи сидела под стеной с самым суровым выражением лица. К груди она прижимала топор, лезвие для удобства лежало на плече. Глаза плотно сомкнуты, косы рассыпаны по плечам, а кругом разбросаны порубленные хоёторцы. Много хоёторцев. Крепкую бабку, даже раненую стрелой, было не так просто уложить.
— Я ей говорила, чего ты туда лезешь, мужики и без тебя справятся. Вот нужда свои старые кости трудить, — госпожа Лисана ворчала, морщилась и растирала сухое, но покрытое подозрительными пятнами лицо ладонями.
— Пятеро шаманов и жрец во главе отряда из пары сотен хоёторцев прорваться пытались, — мрачный виларий Азей следовал за бледной Лиркой. — До стража пытались добраться. Кажись, хотели, как вы, власть над ним перехватить.
— У меня не перехватят, — Иррес хотел сказать что-то ещё, но промолчал. Просто сел и в молчании уставился на бабку.
— А у нас магов почти нет. Жрец ещё этот… — виларий стиснул зубы, но всё же продолжил: — Ушёл, сволота. Как понял, что не прорваться, так дал дёру. А баб… госпожа тут как встала с нашими, так и стояла, пока всех не положила.
— Крепкая бабка была, — тихо, с сожалением вздохнул кто-то за спиной.
Лирка наконец смогла сглотнуть и подошла ближе. Села, осторожно прикоснулась к мокрой от крови одежде на груди бабки. Взметнулось неверие. Глядя на суровое выражение лица, казалось, что бабка просто спит. Во сне её лицо никогда не расслаблялось и не становилось мягче.
В смерти тоже.
Почему-то сейчас, глядя на закаменевшее лицо, Лирка вспомнила, что где-то у неё была настоящая бабушка, по крови. Онемевший от потери разум ухватился за эту мысль, и женщина с удивлением поняла, что никогда ни она, ни Илик не называли её бабушкой. Могущественного деда — главу рода, который отторг их больного отца, — называли дедом, а вот её и помыслить не могли назвать бабушкой. Почему? Вроде бы та никогда не была особенно зла к ним. Может, оттого что она всегда была… чужой?
А вот суровая, немало нагрешившая в прошлом оборотница стала настоящей бабушкой. Той, кто защитит и заступится за свою нерадивую внучку, оборвёт все злые языки и заставит умолкнуть всякую шваль. Именно она, ворча и ругаясь, приняла под свой кров беременную девчонку и нянькалась с маленьким Ханёном. Жёсткая и суровая, всё же именно она дала то, чего в Лиркиной жизни было так мало: поддержку, защиту и заботу. Ни разу не сказавшая и слова нежного бабка всё же казалась Лирке необыкновенно ласковой.
И сейчас сердце ныло от этой нежданной потери.
— Она же была на заставе… — не послушными губами пробормотала Лирка.