Страница 57 из 73
Обернувшись, я недоверчиво глянула на него.
— Мертвая?..
— Угу. Ты зайди и закрой дверь.
Послушавшись, я сделала шаг и оказалась в небольшом помещении, окутанном полумраком. Тут стояла стойка с микрофоном, к которому был прикреплен какой-то плоский округлый диск, похожий на барьер. На стене перед микрофоном висел монитор – то есть экран. Рядом на крючке болталась пара наушников.
— Закрой дверь, – раздался голос коллеги. – Поймешь, о чем я говорил.
Я вернулась ко входу и заперлась. Как только я это сделала, мои уши заложило от абсолютной тишины. В сочетании с полутьмой, слабо рассеиваемой проникающим сюда свечением светодиодной ленты, оглушительная, действительно мертвая тишина произвела на меня снотворный эффект.
— На твоем месте, – зевая, сказала я, выходя из комнаты записи, – спала бы я именно там. Там так тихо и хорошо..
Мик не согласился.
— Мне не нравится. Слишком маленькое пространство, как в коробке. Я и так с утра до вечера здесь сижу, как цепной пес в конуре.
— Кстати. Последнее время к тебе на запись вроде не так много народу приходило. Тогда чем ты тут все занимаешься?
— В мою работу входит не только запись, – ответил звуковик. – Это еще и сведение, и аранжировка. Также я пишу музыку под заказ. А это не всегда мелодия для песни. Музыка много где нужна – от рекламы до.. до чего угодно. Поэтому работы мне хватает, а в последнее время – по горло. Каждый день я слушаю и работаю над самыми разными композициями, нравятся они мне или нет. И иногда уже начинает казаться, что, когда я переключаюсь с одной на другую, ничего не меняется. Слух замылился. Мне недостает тишины.
На лицо парня вновь легла страдальческая тень.
— Понятно.. Ну а тогда сегодня ты что здесь делаешь, раз у тебя выходной? Пытаешься отрепетировать разбивание гитары на сцене? – подколола его я.
Мик поднял на меня удивленные глаза, а потом, догадавшись, что я имела в виду тот самый грохот от удара инструмента об пол, смутился и ответил:
— Нет.. Я, конечно, устал от шума, но у меня есть и свои проекты, над которыми очень хочу поработать. В последнее время пытаюсь записать один мотив, не дающий мне покоя. Все крутится и крутится в голове.. Но получается пока не очень – точнее, не совсем то, что нужно. Есть демка, но она еще сырая.
Во мне проснулся энтузиазм:
— Знаешь, за все то время, что мы болтали с тобой, я поняла, что с музыкой ты точно на «ты». Уверена, что даже твоя черновая версия звучит отлично.
— Ну, – неуверенно начал Мик. – Если хочешь, я могу дать тебе немного послушать.
— Конечно, давай! – обрадовалась я.
Я ожидала, что Мик возьмет гитару и сыграет вживую, но парень вышел, а затем вернулся с ноутбуком.
— Садись, – сказал он, жестом указав мне на офисное кресло. – Хорошо. Но после, пожалуйста, скажи мне свое мнение. Только честно.
Он серьезно посмотрел на меня, и я закивала.
— Тогда слушай.
Раздался щелчок клавиатуры ноутбука, и оно началось.
То, что я услышала, по меньшей мере удивило меня. Доброжелательность и яркость, свойственная парню напротив, совсем не вязалась с созданным им звуком. Даже учитывая его вкусы.
Мне казалось, что Мик был способен создать что-то в духе бойкого и драйвового метала или же панк-рока.
Но мелодию, которую я услышала, можно было описать следующим образом: началось все с ритмичного постукивания и монотонного металлического лязга, следом подключились расстроенное пианино и электрогитара, которую изредка дергали за струны. Мелодия имела нарастающий темп. Подключались духовые инструменты (впоследствии я узнаю, что это были геликон и труба), а также ударные и различные электронные звуки. Все это сливалось в какую-то безумную какофонию, но она имела свой мотив, темп и ритм. Это нечто нарастало все больше и больше, звуки сливались, переплетались и вились вокруг друг друга, летя все выше и быстрее..
Я всегда считала себя меломаном и слушала все, что затрагивало струны моего сердца: от классики до групп, музыка которых напоминала агрессивное хлюпанье слива засорившейся раковины. Но это.. Это звучало совсем не похоже на что-либо, что я слышала раньше. Я даже не могла до конца понять, какие чувства вызывает у меня этот звук, – словно сама эта композиция была олицетворением музыкального хаоса, но при этом, как бы нелогично это не звучало, упорядоченного.
Украдкой взглянув на Мика, я увидела, что тот слегка подался ко мне. Глаза его были широко раскрыты, и он, не мигая, всматривался в мое лицо, пытаясь считать реакцию. Я удивилась, насколько действительно ему было важно знать, что я думаю о его творении.
Когда так называемая мелодия закончилась, парень, закрыв ноутбук, с ожиданием уставился на меня.
Втянув носом воздух и собравшись с мыслями, я начала:
— Так. Сначала скажу одно: это.. для меня звучит ново. И очень индивидуально. Я никогда не слышала чего-то похожего. И, думаю, это очень круто.
Сделала паузу, я лихорадочно подбирала слова.
— В целом вся композиция звучит.. интересно.
«Какую же фигню я сказала!..»
— Ты думаешь? – вдруг взволнованно спросил Мик.
Поколебавшись, я продолжила:
— Да, в этом что-то есть. Я определенно не слышала ничего подобного раньше. И это, по-своему, круто. Ты создаешь что-то индивидуальное. Молодец.
И улыбнулась ему.
Тут Мик так резко откинулся назад, что я вздрогнула.
— Ты не представляешь! – закрыв глаза, сказал он. – Ты не представляешь, как это много значит для меня. Несмотря на то, что я постоянно занимаюсь музыкой, делиться чем-то своим, чем-то личным, тем, во что ты вкладываешь силы, душу и жалкие остатки времени, – довольно.. тяжело. Большую часть времени я посвящал чужим проектам, и мне приятно быть их частью, но делать что-то сугубо свое спустя столько лет и делиться.. Будто вырывать сердце и крутить его в руке напоказ.
Он сел обратно и схватил меня за руку.
— Прости. Я сейчас настолько взволнован, что, наверное, выгляжу фриком. Извини за это, если что. Просто для меня это момент довольно личный и волнительный, а положительная оценка и вовсе может вывести в нокаут.
Мик заглянул мне в глаза и проникновенно произнес:
— Спасибо, Ребекка, за твой совет – я обязательно над ним подумаю, – а также за то, что выслушала и послушала.
Пока я, смутившись, начала было что-то бубнить в ответ, парень принялся тараторить на тему того, что трек еще не готов и надо подкорректировать немало моментов.
— Кстати, кому ты еще давал это послушать?
Лицо коллеги помрачнело:
— Мало кому. Одной хорошей подруге, а еще Крису.