Страница 56 из 73
Мик, расположившись на небольшой банкетке посреди комнаты, сидел ко мне вполоборота. Сбоку от него лежала гитара, гриф которой был крепко зажат в руке молодого человека. Очевидно, именно ею ударили об пол, что и напугало меня. Сам же парень, видимо, не услышав меня, не шевелился.
— Мик, – прошептала я. – Привет.
Он не отреагировал и продолжил сидеть неподвижно, как статуя.
Я попробовала еще раз:
— Мик, привет. Ты живой?
На этот раз он слегка пошевелился. Голова парня начала медленно поворачиваться в мою сторону.
По спине поползли мурашки. Если бы я снимала фильм ужасов про музыку, то обязательно вставила бы туда подобный кадр. Молодой человек напомнил мне старую карусель в заброшенном парке, которая, очнувшись от долгого сна, начала медленно вращаться по кругу под веселый, но искаженный мотив сломанных динамиков. Когда голова Мика, наконец, повернулась ко мне, я увидела выражение полного отсутствия на его лице. Глаза, под которыми пролегли тени, были обращены ко мне, но меня не видели и глядели куда-то в пространство. Блики неоновой ленты отражались в них холодным, безжизненным блеском.
— Коллега, вы что, что-то приняли? – неловко пошутила я.
Но и после этих слов ничего не изменилось. В тот момент, когда тишина начала давить на меня со всех сторон, а волосы на загривке вставать дыбом, лицо парня начало проясняться и обретать осмысленность.
Я терпеливо ожидала, когда он вернется в этот мир и подаст голос.
— Что-то случилось? – рассеянно проговорил Мик.
— Нет, все нормально. Извини, если отвлекаю. Просто не ожидала, что ты здесь. Почему ты не отдыхаешь сегодня? Видок у тебя.. – Я зашла в помещение, не став запирать за собой дверь.
— Да все нормально, – устало сказал парень, отставляя к столу гитару. – Я занимался, только и всего.
— Ты вообще спишь? – спросила я, имея в виду тени под его глазами.
— Периодически. Бывает, даже прямо здесь. Много работы. А еще пытаюсь выкраивать минутку для себя. У меня столько идей, но времени на их реализацию так мало..
Я хотела было подать голос, чтобы выразить сочувствие парню, но он внезапно поднял на меня блеснувшие глаза:
— Просто иногда, знаешь.. Те чувства, что порой плещутся внутри тебя, требуют выхода. И самый лучший – это направить их в искусство, верно? Это.. Наверное, это и есть вдохновение. Не то волшебное и сказочное вдохновение, что приписывают поэтам, а яростное, эмоциональное, даже опасное, словно шторм. Сначала штиль, потом легкий ветерок, потом небо начинает сереть и хмуриться, а волны вздыматься.. И вот их амплитуда все выше и выше.. И вот они, как сумасшедшие, бьются о причал, того и гляди готовые поймать в свои лапы тех неосторожных, кто не спрятался и осмелился посмотреть на захватывающее своей опасностью и дикостью шоу.. Это порыв, разрывающий твою душу, и то, что встает на его пути.
Мик помолчал, глядя на стоящую рядом гитару.
— Но я так устал.. Я так устал!.. И у меня просто перестало получаться.. – произнес он и уронил голову на руки. Поза его выглядела словно трагическая интерпретация скульптуры «Мыслитель».
Сердце мое сжалось. В попытке подбодрить парня я легонько погладила его по плечу:
— Когда ты сильно устаешь, то подобное состояние – это нормально. Может, ты даже выгорел. Устрой себе выходной. Отоспись. Я думаю, если ты откажешь некоторым клиентам, мир не рухнет. В конце концов, твое состояние важнее, верно? Ведь если ты совсем расклеишься, то и в целом работать не сможешь.
— Отказать? Не в тему это будет. Не хорошо.. У людей свои графики, дедлайны и планы. Они же надеются на меня, ждут.. Но порой мне кажется, что это никогда не кончится..
В какой-то момент мне захотелось поругать Мика. Сейчас он виделся мне мигающей лампочкой, готовой вот-вот потухнуть. Когда тебе плохо и самочувствие неважное, следует бы выбрать себя или хотя бы найти какое-то компромиссное решение, чтобы дать себе время прийти в норму. Но мы с этим парнем были не настолько близки, чтобы я читала ему нотации.
Вместо этого я присела на корточки и заглянула в его лицо.
— Эй, не унывай. Все наладится, ведь ничего не длится вечно. В конце концов, я уверена, ты все-таки можешь что-то сделать с этой ситуацией. Ты же не лодочка без весел, которую несет по течению..
Мик поднял на меня печальные глаза и, слабо улыбнувшись, сказал:
— В этом ты права, Бекс. Спасибо тебе за поддержку.
Обрадовавшись, что он хоть немного приободрился, я поднялась и оглядела комнату:
— Так, значит, парень, тут ты творишь?
Он кивнул.
— Да. Мое рабочее, а в последнее время и спальное место.
Я покосилась в сторону углового диванчика, на котором лежали небрежно свернутый плед и небольшая подушка.
— А где же огромная панель со всякими наворочками, как в фильмах про музыку и рок-группы? Всякие приспособления, кнопки, рычаги и типа того?
Мик, устало протирая ладонью лицо, ответил:
— Сейчас все ушло в цифру. Для работы достаточно иметь хороший компьютер. – Парень указал в сторону длинного рабочего стола, под которым спрятался явно не самый дешевый системный блок.
На самом столе черного цвета стоял длинный изогнутый монитор, над которым высился еще один, но уже стандартный и чуть меньше.
— Вот звуковая карта. – Парень ткнул пальцем в какую-то штуку, выглядывающую из-под широкого монитора. Из плоской металлической коробочки, по форме напоминающей толстую книгу, торчали провода и выступали еще какие-то блестящие переключатели.
— Ага, ясно, – с деловым видом кивнула я.
— А это, – теперь звукарь указывал на колонки разных размеров, что располагались в комнате, – мониторы.
— Вот же мониторы. – Я кивнула в сторону экранов на столе. – А это колонки.
— Это тоже мониторы, – сухо отозвался Мик. – Мониторы звука. Вот те большие, по углам, – это мониторы дальнего поля. Вот эти, которые поменьше, на столе, – ближнего.
— А наушники? – спросила я, глядя на массивную гарнитуру, являющуюся частью экосистемы сетей проводов.
Мик какое-то время тупо смотрел на них, а потом отмахнулся:
— А это супер-ближнего.
— У-у-у, поняла, – закивала я (на самом деле я ничего не поняла).
На лице Мика появилась снисходительная улыбка, но говорить он ничего не стал.
— А там пишут звук? – Я заглянула через окошко в соседнюю комнату, где стены также были отделаны каким-то мягким материалом, выступы которого напоминали вытянутые пирамидки. Микрофон, стоящий посреди комнатки, кажется, был единственным предметом в ней.
— Да. Мертвая комната, – пояснил Мик.