Страница 4 из 27
— Хорошо, Коля, — ласково произнесла педагог. — Опиши мне функцию селезенки, и язык будет твоим. Остальные — внимательно слушайте, это повторение материала перед завтрашним зачетом.
Пока Коля, заикаясь от волнения и предвкушения, перечислял функции органа, Андрей методично работал скальпелем. Он действовал с хирургической точностью, отсекая лишнее и оставляя только самые ценные части. Он не просто помогал детям питаться, он создавал из этого своего рода гастрономический театр. Каждый срез сопровождался коротким комментарием о том, как правильно отделять мышцу от кости, чтобы не оставить лишних жилок.
— Селезенка... э-э... она очищает кровь от старых эритроцитов! — выкрикнул Коля, едва не подавившись куском щеки. — И еще она хранит запас лейкоцитов для иммунитета!
Светлана Сергеевна одобрительно кивнула, и Андрей, с легкой улыбкой, протянул мальчику обжаренный до золотистой корочки язык. Коля вцепился в него, как в величайший трофей в своей жизни, и с жадностью зажмурился. Остальные дети, хоть и разочарованно вздохнули, тут же вернулись к своим порциям, сосредоточенно пережевывая плоть. В салоне воцарился странный, почти благоговейный шум: чавканье, приглушенные обсуждения вкуса и редкий, металлический звон инструментов, которыми дети продолжали исследовать остатки тела.
— Посмотрите, как он изменился в цвете, — заметила Лера, тыча пальчиком в бледную, почти серую кожу на животе мужчины. — Теперь он похож на старую простыню. Светлана Сергеевна, а почему он перестал двигаться? Он что, совсем-совсем уснул?
Светлана Сергеевна подошла к столу, задумчиво потирая подбородок. Она посмотрела на то, что осталось от жертвы, с легким оттенком разочарования — процесс закончился слишком быстро, активная фаза обучения подошла к концу.
— Видишь ли, Лера, наш гость достиг состояния полной энтропии. Его биологические ресурсы исчерпаны, а нервная система больше не способна передавать сигналы. Это называется смертью. Для нас же это означает, что материал перешел в стадию хранения. Андрей, подготовь пакеты для отходов, мы не можем везти этот мусор до самой базы.
Андрей молча вытащил из-под сиденья плотные черные мешки для строительного мусора. Он начал методично сгребать в них всё, что больше не имело гастрономической ценности: обрывки одежды, кости, которые оказались слишком мелкими для грызения, и те части, которые Светлана Сергеевна сочла «несоответствующими стандарту качества». Дети с любопытством наблюдали за этим процессом, иногда пытаясь засунуть в мешок свои окровавленные салфетки или обрывки бумаг из портфеля.
— Так, все встали с мест, — скомандовала Светлана, возвращаясь к своему обычному учительскому тону. — Коля, вытри рот, ты выглядишь как свинья у корыта, а это недопустимо в нашем коллекстве. Максим, собери все ножи и передай их Андрею на стерилизацию. Мы не хотим, чтобы в следующий раз мясо прогоркло из-за плохой гигиены инструментов.
Дети, всё ещё пребывая в состоянии сытого оцепенения, начали неохотно подчиняться. Максим, который до этого с гордостью разглядывал свои «трофеи» на пальцах, аккуратно сложил скальпели в металлический лоток. Он чувствовал себя взрослым и важным, почти настоящим хирургом. Это чувство превосходства было для него самым сладким десертом в этой поездке.
— Антон, как далеко до базы? — спросила Светлана, подходя к водительскому сиденью. — Дети сегодня очень старались, им нужен полноценный отдых и, возможно, что-нибудь сладкое к чаю.
— Еще минут двадцать, если дорога не размоет, — отозвался Антон, ловко объезжая глубокую выбоину. Он взглянул в зеркало, и его глаза блеснули от удовольствия, видя, как дети, обмазанные кровью и жиром, начали медленно засыпать, привалившись друг к другу. — В лесу сейчас тихо, только птицы поют. Идеальное время, чтобы стереть все следы нашего визита.
Светлана Сергеевна удовлетворенно кивнула и повернулась к классу.
— Итак, дети, перед тем как мы покинем автобус, проверим, всё ли мы собрали. Андрей, ты проверил содержимое карманов? Неужели мы оставили что-то ценное в этой куче мусора?
Андрей, который в этот момент затягивал узел на черном мешке, содержавшем остатки скелета и ненужной кожи, выудил из кармана своей куртки небольшую золотую обручальная полоска.
— Вот, нашел в складках брюк. Видимо, соскользнуло, когда Максим делал первый надрез.
— Ой, колечко! — пискнула Лера, просыпаясь от общего оживления. — Можно мне? Пожалуйста, Светлана Сергеевна, оно такое красивое!
— Конечно, Лерочка, — Светлана Сергеевна мягко забрала кольцо из пальцев Андрея и, едва взглянув на него, протянула девочке. — Это будет наградой за твое любопытство. Только помни: вещи из «библиотеки» достаются нам по праву сильного, но распределяются по праву справедливости.
Лера с восторгом надела золотой ободок на свой маленький палец. Кольцо было слишком велико и постоянно соскальзывало, но девочка счастливо хихикала, любуясь тем, как золото блестит на фоне её запекшейся, коричневатой кожи. Она прижалась щекой к плечу спящего Коли, который всё ещё жевал остатки языка, и с мечтательным видом уставилась в окно. За стеклом мелькали серые стволы берез, сливаясь в однообразную стену, отделяющую их уютный, пропахший железом салон от внешнего мира.
Автобус тем временем мягко затормозил у старого, заросшего малинником ангара, который служил им временной базой. Антон выключил зажигание, и в салоне воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым сопением сытых детей. Андрей, аккуратно придерживая черные пакеты, чтобы те не порвались, вышел первым и распахнул двери. Свежий лесной воздух ворвался внутрь, смешиваясь с запахом жареного мяса и дешевого освежителя «Морской бриз».
— Выгружаемся, — скомандовал Антон, потягиваясь в кресле. — Андрей, выноси «мусор» в яму. Светлана Сергеевна, помогите детям спуститься. Не забудьте собрать все салфетки и обрывки газет с пола, чтобы в салоне не осталось даже намека на то, что здесь проходил обед.
Андрей с привычной легкостью вынес пакеты в глубокую яму, замаскированную под старый компостный накопитель, и сбросил их туда с глухим, влажным звуком. Он не чувствовал брезгливости — для него это была просто рутина, как вынос мусора в городской квартире. Повернувшись к автобусу, он увидел, как дети, всё ещё пребывая в состоянии сытого транса, медленно вываливались из красного салона на траву. Они выглядели как странная компания туристов, если не считать того, что каждый из них был густо раскрашен багряным.